Александр Головчук - ПОЧЕМУ И НЕТ?
Уж простите меня авторы грядущего. Вы - люди одаренные Божьей искрой, напишете и другие стихи, вполне возможно еще и лучше этих.
Дописал, запечатал и отправил на почту через посыльного. Что перехватят недруги, не боялся. Как только письмо попадало к почтмейстеру, изъять его не мог никто, а почта находилась рядом с гостиницей. Почтовая служба в Империи работала как часы, да и прочитав фамилию получателя почтальон костьми ляжет, но корреспонденцию не отдаст.
В номер вошел Гаврила. Я с удивлением уставился на его живописные лохмотья нищего. Удивленно по причине того, что Гаврила всегда перед приходом в наше временное жилье возвращал себе свой образ слуги, а сейчас вот пренебрег. Видно здорово спешил.
- Меня никто не видал. С черного крыльца зашмыгнул пока девка помои выносила. Не хотел время терять. - Гаврила был серьезен и собран, говорил негромко и четко, одновременно переодеваясь и приводя себя в порядок.
- Вызнал чего?
- Вызнал. Офицер утром уезжает. Где хорониться, я так и не узнал….
Ночью нас убивать будут, все уж сговорено…. Трое татар пойдут резать, а мокродел на подхвате да на страже будет. Татары ловки уж больно. Жилистые, крепкие, кинжалы мечут отменно - даже мне не уступят. Подсмотрел, как они ножами доску ковыряли. С десяти шагов в сучок без труда вгоняют с обеих рук пару ножей единым броском. Живыми их брать не выйдет. Это - воины, не убийцы. Подкрадутся как тени и убьют. Беречься крепко надо будет.
- А если не беречься?
- Это как?
- Самим напасть. Днем.
- Ты сдурел, Сергей Лексаныч! Ой, прости барин. С неожиданности я….
- Прощаю. И то только потому, что 'сиятельством' меня перестал обзывать. Но думай, что говоришь. Вдругорядь не прощу.
… Но раз ты не ожидал, то и они не ожидают.
- Так ведь днем, на глазах у всего честного народа…. Это кто ж на такое решится?
- Только полный псих. И еще мы. А кроме того нам тот мужик нужен, что за нами следил. Он ведь с татарами остался?
- Остался.
- Вот через него и на офицера выйдем. А насчет народа…. Как мыслишь, ежели пожар будет, куда люди будут смотреть?
Гаврила задумался, проигрывая в уме варианты наших действий. Лицо прояснилось.
- А ведь выгорит. Ха, если гореть будет ярко. - Скаламбурил, расплывшись в улыбке довольный собой.
- И они, небось, выскочат глядеть. А мы за их спиной в дом и проберемся.
Я спросил:
- Чего там поблизости можно подпалить, чтобы большой пожар не возник?
- Да есть одна сараюшка на отшибе неподалеку. - Гаврила почесал в затылке. - Там держат с дюжину овец, а под стрехой сено хранится. Стреха - из соломы. Добре будет гореть, но если люд поторопятся, то и овец спасут. Только как подпалить незаметно?
- Просто. В сено свечу поставить, чтобы чуть выше выступала, и запалить. Прогорит немного да сено подожжет. А мы тем временем к дому проберемся. Все легко.
- Годится. Только не свечу, а гренадерский фитиль запальной. Свечу и задуть может, а фитиль не погаснет. - Гавриле явно все больше нравился план. Ишь ты, воодушевился-то как. - А еще лучше и то и другое. Чтобы вернее вышло.
И еще одно. Чтобы нас не узнали, перекинуться надо.
Я уже знал, что слово 'перекинуться' у Гаврилы означало - сменить внешность.
Поскольку надо иметь под рукой оружие, то он решил загримировать нас под плотников-поденщиков. Топоры и завернутые в холстину инструменты подозрений не вызовут.
Раз пошли на дело - я и Рабинович….
Вот привязалась песенка, так и крутиться в мозгах. Это нервное у меня, ничего с этим не могу поделать. Не раз уже за собой замечал. Что-то типа предстартового мандража. Стою за углом сруба, жду Гаврилу и мурлычу одесский фольклор. Ненавижу ждать.
Поджигать сараюшку мой управляющий мне не позволил. Отправился самолично, прихватив мою зажигалку, а я остался ждать груженый двумя котомками с 'инструментом', топором и завернутым в полотно клинком. Брать его на такую операцию - полная дурость, но я уже убедил себя, что Дель Рей - мой счастливый талисман. Вот и взял.
Время тянется как очередь за колбасой в годы 'плюрализму', бесконечно, нервно и скучно. Но ничего не поделаешь. Ждем-с.
Гаврила возник бесшумно. Умеет ниндзя россейский, этого не отнять.
Отдаю ему котомку и топор. Двинулись.
Теперь, не таясь и очень неторопливо, приближаемся к входу в жилье наших врагов. Последние минуты ожидания. Когда же…?
Вот над сараюшкой появился легкий дымок, за запертыми дверями заблеяли овцы, охваченные ужасом. Взвился язычок огня.
- Пожар!!! Люди! Горим! Пожар!!!
Крики людей бьют по нервам. Нет ничего страшнее пожара в городе с деревянными домами. Горят заразы. И от печки, и от свечки, и от лучинки или уголька. Любит огонь дерево, при первой же возможности набрасывается и пожирает, словно хищник вожделенную добычу.
Часты пожары. Это - плата за тепло и свет в зимнюю тьму и стужу. И люди знают и боятся самого этого крика. На всполошный зов выбегают все - и стар, и млад. Всем миром стараются обуздать огненного дракона, пока не вырос, пока не разгулялся во всей своей грозной силе. Да и первое желание при этом вопле - выскочить и глянуть, не грозит ли огонь твоему собственному дому. Это уже на уровне инстинкта.
Сработал он и у наших подопечных. Дверь резко распахнулась, и из нее выскочили все трое татар. Хромой шпик остался в доме.
Татары бросились к забору глядеть чего горит, а увидев, остановились и зачарованно уставились на разгорающийся пожар. Огонь не опасного для их дома громадного костра притягивал их глаза лучше магнита.
Мы с Гаврилой не теряли времени зря и шустренько прошмыгнули в дом за их спинами. Быстро, но тихо поднялись по темной и крутой лесенке на второй этаж, где находилась съемная квартира в две комнаты. Гаврила влетел первым в приоткрытую дверь.
Шпик, находящийся в первой комнате, чего-то почувствовал своим варначьим чутьем, встретил нас уже на ногах, вытягивая вперед руку с зажатым в ней пистолетом.
Напарник оказался шустрей. Взмах руки и в воздухе закувыркался топорик. Глухо бумкнул обух, встретившийся со лбом бандюгана. Нокаут. Можно не считать.
Не сбавляя хода, мы подхватили тело за руки и потянули его во вторую комнату. Шишка у этого парня будет знатная, а крови и вовсе нет. Вяжем молодца в темпе.
Класс. Гаврила не только ниндзя, но еще и индеец. Вон как топорики мечет.
Итак, минус один.
Гаврила затаился во второй светелке, а я, подхватив Дель Рей в правую и ТТ в левую, рванул назад в коридорчик. Свое секретное оружие в этот раз решил все же использовать, уж больно стремно с кремневым чудом тульского производства в ближний бой идти. Выскочил на темную лесенку. Там, перед входом в квартиру, была небольшая захламленная какими-то рогожными кулями площадочка и дверь в чуланчик. Вот за кулями я и схоронился.