Дмитрий Шидловский - Противостояние

— Мы изучали этот вопрос, — мгновенно среагировал Путилов. — Те события двухвековой давности, безусловно, чрезвычайно запутанны. Конечно, в период правления дома Романовых-Стюартов эта семья сделала все, чтобы подтвердить свою легитимность и уверить всех в своем праве на власть. Однако и сейчас многие специалисты утверждают, что претензия вашего предка на трон не была уж столь необоснованной. Мы вполне можем опубликовать эти факты и придать им нужный вес. Что же касается династических споров, я полагаю, они не будут иметь слишком большого значения. Спор пойдет о целесообразности сохранения республиканской или реставрации монархической системы. А уж чтобы слова «монархия» и «дом Стюартов» звучали одинаково, мы постараемся.

— А все же, господа, — откинулся назад принц, — почему вы избрали наш дом, а не дом Романовых-Стюартов?

— Видите ли, ваше высочество, — сцепил руки в замок Алексей, — наш выбор основан не столько на династических соображениях, сколько на геополитических. Романовы-Стюарты и за рубежом, и в Северороссии воспринимаются скорее как правители крупной евразийской державы, часто противостоящие Европе и чрезвычайно склонные к авторитарным методам. Однако за последние годы вполне отчетливо сложилась тенденция развития Северороссии как демократического европейского государства. Более того, это направление получило поддержку абсолютного большинства населения. Здесь, с точки зрения политики, было бы куда благоприятнее воцарение дома Стюартов, который ассоциируется с королевством Североросским, динамично развивающимся государством с конституционной монархией и европейскими установками в жизни всех слоев общества.

— Короче, — склонил голову набок принц, — мы для вас — это декларация западного и демократического пути развития, Романовы — евразийского и имперского. Вы выбираете нас?

— Совершенно справедливо, — кивнул Алексей.

— Только ли это? — В глазах принца засветился неподдельный интерес.

— Вы необычайно проницательны, ваше высочество, — улыбнулся Алексей. — Залог стабильности государства — это четкое видение перспектив развития. Мы видим эти перспективы в интеграции в Европу. Но, как вы понимаете, речь идет не только об интеграции, но и о достижении лидерства. Но для этого мы слишком маленькая страна. Ближайшей целью является формирование единого экономического и политического пространства в районе Балтийского моря. Обретя лидерство в этом союзе, мы сможем претендовать уже на лидерство европейское и мировое. Но одного экономического союза, который мы уже заключили со Скандинавскими странами, здесь недостаточно. Мы считаем, что будущее за некой надгосударственной системой, которая впоследствии может трансформироваться в конфедерацию… а дальше — как знать. Но наши наиболее важные партнеры в этом союзе — Швеция, Дания и Норвегия, конституционные монархии. Чтобы создать с ними единую систему, мы должны быть, как говорится, в одном формате.

— Вы далеко смотрите, — покачал головой принц. — А Финляндия и Эстония? Они ведь республики.

— Мы никого не неволим, — пожал плечами Алексей. — Захотят — присоединятся. Каждый должен иметь право выбора. Но о преимуществах конституционной монархии, как они представляются нам, я полагаю, сказано уже достаточно.

— Значит, господа, — усмехнулся принц, — элиты договорились не только о целесообразности реставрации монархии, но и о движении на запад. Что ж, похоже, вечный вопрос Северороссии, о выборе между Западом и Востоком, получил свое решение. Но правильное ли оно?

— Мы считаем, — ровным голосом проговорил Алексей, — что каждая личность от рождения обладает определенными неотъемлемыми правами. Мы считаем, что интересы личности важнее интересов государства. Мы считаем, что государство служит лишь формой совместной жизни своих граждан, а не их хозяином. Мы полагаем целесообразной интеграцию в развитую западную экономику ради ускорения развития нашей собственной экономики. Все это — движение на запад, которое мы выбрали. Мы считаем, что оно не мешает каждому конкретному гражданину постигать глубину восточной духовности. Но мы не считаем, что нам целесообразно откатываться назад, к диктатуре, тотальному вмешательству государства в частную и экономическую жизнь граждан, к тупому изоляционизму. Я сам большой поклонник японской культуры, восточной философии и чрезвычайно уважаю православие. Но, на мой взгляд, они, не обязательно должны сочетаться с сатрапией и экономической отсталостью.

— Что же, я могу только с удовольствием подписаться под вашей декларацией, — улыбнулся принц. — Вы вполне выразили мои взгляды на эти проблемы.

— Поэтому мы и обратились к вам, — проговорил: Алексей.

— И это не может не радовать, — сцепил руки в замок принц. — Но есть еще одна проблема — раздел страны.

— Вы правы, ваше высочество, — согласился Алексей, — это наша печаль и наша боль. Но мы не можем ждать. Проблема раздела — это проблема десятилетий. Мы считаем, что, в случае успеха нашего курса, после освобождения от коммунистического ига восточная Северороссия с удовольствием вернется в состав Североросского королевства. Сейчас мы рассматриваем эти земли как временно оккупированные. Впрочем, в свое время оккупация значительной части Франции не помешала дофину принять корону.

— Десятилетий? — принц удивленно поднял брови. — Вы убеждены, что коммунистическая система рухнет в столь близком будущем?

— Абсолютно, — уверенно сказал Алексей. — Она уже прошла через свой зенит. С кончиной Сталина, создавшего великую империю, крушение коммунизма стало абсолютно предсказуемым. Собственно, и коммунистической-то ее сейчас можно назвать очень условно. Последним настоящим коммунистом у руля был Ленин. Сталин уничтожил оставшихся мелких вождей, верных коммунистической идее, и создал обычного тоталитарного монстра, с полным государственным контролем за всеми сферами жизни. Но чтобы управлять таким монстром, нужно быть гением. А гениев-то в советской верхушке и не осталось. Зато остались недальновидные и очень алчные элиты. После смерти льва его охотничья территория временно достается шакалам. А уж они способны привести в запустение любую, даже самую процветающую землю. Коммунистическая система сгниет изнутри и рухнет даже без нашей помощи. Если нам и стоит принять участие в сокрушении этого колосса на глиняных ногах, то для того лишь, чтобы, падая, он не задел нас. Ядерный потенциал у них все же приличный. Настоящая борьба сейчас должна развернуться за последующее переустройство мира.

— Что вас в нем не устраивает? — заинтересовался принц.