Дмитрий Шидловский - Противостояние

— Вот не думал, не гадал, — пробурчав под нос Алексей и, взяв под руку Екатерину, зашагал вниз по трапу.

Екатерина важно вышагивала рядом с ним. В отличие от Алексея, она обожала официальные мероприятия, где можно было блеснуть очередным украшением и показать свою значимость. Навстречу им шел молодой советский политик, подающий большие надежды, председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин.

— Что же, господин Татищев, — проговорил Берия, — значит, мы с вами достигли полного взаимопонимания по вопросам торгового сотрудничества.

Они неспешно прогуливались по парку, окружавшему бывшую дальнюю дачу Сталина. Молодая трава уже целиком покрывала газоны. На деревьях с распустившимися листочками весело щебетали птицы. Алексей, идущий рядом с советским лидером, небрежно закинув за спину пиджак, неторопливо произнес:

— Безусловно. Но как вы намерены подписывать с нами торговое соглашение, если в качестве законного правительства Северороссии признаете новгородскую шайку?

— О да! — вскинул руки Берия. — Этот раздел Северороссии печалит нас более всего. Вы знаете, с моей точки зрения, для Советского Союза было бы куда лучше иметь у себя под боком абсолютно нейтральную единую Северороссию.

Алексей насторожился.

— Извините, — произнес он, — я так понимаю, что вы не возражаете против объединения Северороссии, даже при условии, что в ней будут действовать законы, существующие сейчас в западной части страны?

— Если эта Северороссия покинет недружественные нам союзы, — тут же проговорил Берия.

— Из ЕЭС и Балтийского содружества мы не выйдем, — отрубил Алексей.

— Не выходите, — махнул рукой Берия. — Меня интересует только НАТО. Что касается ЕЭС, я даже допускаю, что оно в какой-то момент объединится с СЭВ, в далекой перспективе.

От неожиданности Алексей споткнулся.

— То есть вы хотите сказать, что в случае, если Северороссия выйдет из НАТО, вы не будете возражать против единых президентских и парламентских выборов по всей стране?

— Я смотрю на эту ситуацию по-другому, — хмыкнул Берия. — Есть страна Северороссия, в части которой какие-то самозванцы установили свои порядки и морочат людям голову. Если Северороссия — страна НАТО, мы, конечно, будем возражать против продвижения ее войск к нашим границам. Но если это нейтральная страна, мы не вмешаемся в ее внутренние дела. Тем более если США и Британия выведут свои войска с ее территории. Тогда, кстати, советские войска тоже уйдут. Такой договор я готов подписать хоть завтра.

— Договор со мной? — изумился Алексей. — Вы готовы призвать меня законным президентом? А Сергеев? Он же подписывал документы по вступлению в Варшавский договор и СЭВ.

— Это он думает, — как ни в чем не бывало произнес Берия.

Они прошли еще пару сотен метров молча, после чего Алексей произнес:

— Давайте начистоту, Лаврентий Павлович. Я понимаю, что у вас разногласия с Сергеевым и вы хотите его убрать моими руками. Но ведь вы вполне могли бы устроить там небольшой переворот и поставить человека, послушного вам. Почему вы решились отдать страну-сателлит?

— Потому что мы здесь тоже умеем считать, — проворчал Берия. — Средств, которые нужны, чтобы поддерживать социалистический Новгород, хватит, чтобы оплатить транзит товаров к портам нейтральной Северороссии. И еще на внутренние дела останется. Что касается вашего раздела… Конечно, если бы в ваших странах жили разные народы, они могли бы существовать очень долго по отдельности. Но нация, разрезанная по живому, всегда стремится объединиться. Это касается даже нас с Крымом. Сколько крови было пролито на полях сражений, сколько чернил — в редакциях газет, а вот уже сейчас многие крымчане мечтают воссоединиться с СССР. Неизбежно и ваше объединение, и воссоединение Германий.

— Насколько я понимаю, Сталин планировал присоединить Запад к Востоку, но не наоборот, — уточнил Алексей.

— Конечно, — ухмыльнулся Берия, — великий был человек. Он бы мог. Никто из нас на такое не способен, потому и пытаться не стоит.

Алексей снова чуть не споткнулся на ровном месте. Откашлявшись, он произнес:

— Я вас правильно понял: СССР решил отказаться от борьбы за мировое господство?

— Держи карман шире, — скривился Берия. — Государство, которое не борется за мировое господство, становится чужой провинцией со временем. Мы отказались от его получения военным путем. Разве сам не видишь?

— Я вижу, — согласился Алексей, — что вы допустили рыночные элементы в социалистическую экономику. Конечно, армию вы сокращаете, но политический режим остается тем же…

— Слушай, — взмахнул руками Берия, — ты же спецслужбами командовал. Неужели не знаешь? Когда стране надо воевать, всю экономику надо в кулак собрать. Когда предстоит мир, свобода необходима.

— Простите, — опешил Алексей, — но коммунистическая теория…

— Ты теорий меньше слушай, — хмыкнул Берия. — Они не для умных людей, они для тех баранов, что на пленумах голосуют. Для Суслова, для такого, как этот Сергеев. Умные люди — прагматики. Когда надо — коммунист, когда надо — демократ. Главное — власть. Это тебе не теория, это очень конкретная вещь. А уж какого цвета флаг, Марксу поклоняться народ будет или распятому, дело десятое. Чтобы власть удержать и усилить, нужно, чтобы страна богатая была. Социализм — хорошая система… для войны. Видишь, как мы быстрее Англии и США мобилизовались. Гитлер в сороковых почти Госплан у себя ввел. Но это — для войны! Долго так экономика существовать не может. Сбои будут, отставание. Недавно я еще одно подтверждение получил… Да ладно. Лучше рынка еще никто ничего не придумал, чтобы страну богатой сделать.

— А Сталин это понимал? — неожиданно спросил Алексей.

— Я говорю, мудрый был человек, — ответил Берия. — Все он понимал.

— Значит, уже с конца двадцатых он готовил страну к войне, — произнес Алексей, — а с конца сороковых готовил новую войну, раз сохранил социалистическую экономику. Остановиться, как я понимаю, он был бы готов, только создав империю размером с весь земной шар. И вот тогда… Интересно, а когда должна была начаться новая война?

— Какая разница, — пожал плечами Берия. — Никто не знает, хозяин о своих планах не распространялся. Если тебе так интересно, я думаю, в пятьдесят седьмом. Но это не важно сейчас. Давай вернемся к практическим вещам. Я предложил тебе сделку и пока не услышал ни согласия, ни отказа.

— Для этого мне надо получить ответы еще на некоторые вопросы, — покачал головой Алексей. — Мы, как и другие страны Европы, вошли в НАТО, поскольку опасались советской военной угрозы. Чтобы объявить о своем нейтралитете, мы должны быть уверены, что она снята. Ваши заверения — это лишь слова. Если мы сейчас выйдем из НАТО… восстановим порядок в восточных областях, а вы обвините нас в агрессии и нападете, нас никто не защитит. Я готов на вывод войск союзников со своей территории, если вы отведете свои с востока. Тогда предстоящий конфликт может быть признан внутренним, и США не вмешаются, если СССР останется в стороне.