Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

Я медленно пошел вверх по лестнице, и эта людская волна двинулась за мной. Мы шли по коридорам Академии, и это было похоже на триумфальное шествие. Из всех аудиторий выглядывали курсанты. Аристократы смотрели на эту сцену с нескрываемой ненавистью и бессилием. Они видели, как их мир рушится, власть, которая, как им казалось, принадлежала им по праву рождения, утекает сквозь пальцы и концентрируется вокруг этого простолюдина с тростью. Я шел, опираясь на свою трость, и каждый ее стук по мраморному полу звучал как удар похоронного колокола по старому миру.

Это триумфальное шествие по коридорам Академии стало переломным моментом, точкой невозврата. Когда я, в окружении своей свиты, дошел до расписания занятий, вывешенного на огромной доске в центральном холле, произошло то, что окончательно закрепило мой новый статус.

Напротив моей фамилии, в графе «рейтинг», ярко горела цифра «1». А рядом, красным курсивом, была сделана приписка, которую, очевидно, добавили только сегодня утром: «За проявленную стойкость и исключительные боевые навыки». Это был плевок в лицо всей аристократической верхушке. Победа в дуэли, которую пытались представить как подлое убийство, была официально признана актом героизма и оценена таким количеством баллов, которое катапультировало меня в стратосферу общего рейтинга, оставив далеко позади всех наследных принцев и графов.

Грушин, увидев это, не сдержался и издал победный клич, который тут же подхватили десятки голосов. Аристократы, стоявшие поодаль, скрипнули зубами. Это было публичное унижение, система, которую они считали своей, использовали для продвижения своих и подавления чужих, дала сбой и сыграла против них. Снова…

Я смотрел на эту цифру и понимал, что это был политический жест. Волков и его ведомство, мои невидимые покровители, демонстративно вознесли меня на вершину, показывая всем, кто теперь является фаворитом, при этом не имея дворянских регалий за спиной. Судя по задумчивым лицам части аристократов, много кто понял суть этого развода. Ведь в Седьмом управлении Полиции, которое занималось уголовными преступлениями, совершенные дворянами, служили только простолюдины, коими являлись все бойцы и большая часть командиров силовых подразделений ИСБ. Это был общеизвестный факт, жесткий противовес дворянским дружинам. А в руководство ИСБ из дворян брали только тех, кто был лоялен трону не одно десятилетие, чуть ли не по наследству передавали, но даже фамилия родственников не давала преференций, отбор и контроль был крайне жесткий. Как-то вечером Елена шепотом рассказа о том, что ходят слухи, якобы в недрах ИСБ существует группа ликвидаторов, которые подчиняются только главе ИСБ и Императору. Короче, опричники в чистом виде. Услышав об этом, я нисколько не удивился, лично я бы озаботился такими гражданами под боком чуть ли не в первую очередь…

* * *

В этот день старая иерархия Академии, основанная на титулах и происхождении, рухнула. На ее обломках начала выстраиваться новая, где главной валютой стали не деньги и не связи, а личная сила, авторитет и верность своему командиру. Я, вольно или невольно, стал центром этой новой системы. Негласным лидером всех «униженных и оскорбленных», всех тех, кто был готов драться за свое место под солнцем.

С этого дня Академия окончательно раскололась на два враждующих лагеря. Это больше не было просто учебное заведение. Это стало полем боя, генеральной репетицией той гражданской войны, которая, я чувствовал, уже назревала в недрах Империи. Войны между старой, косной аристократией и новой, которую я и представлял. Вот только масштабы я еще не представлял на тот момент…

Преподаватели тоже разделились. Старые профессора, выходцы из знатных родов, смотрели на меня с нескрываемой враждебностью, видя во мне варвара, разрушающего вековые устои. Они занижали оценки моим сторонникам, пытались завалить их на экзаменах, но это лишь сильнее сплачивало нас. А вот преподаватели-практики, боевые офицеры, прошедшие через горнило настоящих войн, наоборот, выказывали мне нескрываемое уважение. Они видели во мне не нарушителя традиций, а носителя нового, эффективного знания. Многие из них после занятий подходили ко мне, чтобы обсудить ту или иную задачу, и эти разговоры были для меня куда полезнее сухих академических лекций.

Я стоял посреди гудящего холла, опираясь на свою трость. Слева мои верные, восторженные сторонники. Справа мои ненавидящие, напуганные враги. А между нами преподаватели, растерянно наблюдающие за этим противостоянием. Я был эпицентром этого землетрясения, которое сотрясало стены Академии.

В моей голове раздался тихий, насмешливый голос Алисы:

— Поздравляю, дорогой хозяин. Кажется, ты только что неофициально захватил власть в одном из главных военных ВУЗов Империи. Что дальше по плану? Зимний дворец?

Я мысленно усмехнулся.

— Не торопись, радость моя, всему свое время. Для начала… нужно построить флот…

Эйфория от моего триумфального возвращения, как и любое сильное похмелье, испарилась, оставив после себя лишь головную боль и сухость во рту. Пару дней я еще наслаждался эффектом, который мое появление производило на аристократическую публику. Испуганные взгляды и торопливый шепот за спиной были бальзамом намою израненную душу. Но это быстро приелось, по натуре я не интриган, и не трибун, а инженер и созидатель. Настоящая жизнь для меня была не в гулких коридорах Академии, а здесь, в моем личном выстраданном раю, мастерских «Бастиона».

Едва уладив формальности с учебным процессом, который теперь казался мне детской игрой в песочнице, я сбежал. Сбежал от лекций по истории, которые были мне известны лучше, чем самим преподавателям, от занятий по строевой подготовке, которые вызывали лишь горькую усмешку, от всей этой насквозь фальшивой академической мишуры. Мой автомобиль, петляя по улицам Петербурга, уносил меня из центра имперского величия на окраину, в мой собственный маленький мир, пропахший раскаленным металлом и химическими реагентами.

Здесь, за высоким забором, ощетинившимся скрытыми турелями, я был дома. Гудение станков было для меня слаще любой симфонии, а вид рабочих в промасленных робах, приятнее созерцания разодетых фрейлин на дворцовом балу. Я вошел в главный конструкторский цех, и меня окутала родная стихия. Огромное пространство, залитое ярким светом пылевых ламп, было заполнено верстаками, сборочными стендами и голографическими проекторами. У дальней стены уже шла сборка первого серийного «Кречета», моего ударного беспилотника, а за соседним столом группа молодых инженеров, которых я заманил из Академии, корпела над улучшением системы связи для него.

— Хозяин, с возвращением! — раздался в моей голове веселый голос Алисы, и рядом со мной тут же соткалась ее