Рождение Колосса - Денис Старый

— И вся моя любовь должна будет воплотиться в камне. Постарайтесь, господа! — сказала Мария.

От автора:

Четыре разных взгляда на Великую Отечественную. Четыре истории о людях, которые оказались в 1941-м и не стали смотреть на катастрофу со стороны. Они вмешиваются, рискуют, ломают чужие планы и вытаскивают своих https://author.today/post/882780

Киев

21 июня 1726 года

Надир-кули-бек смотрел на меня с вызовом. Молодой, худой как степной волк, явно амбициозный и отчаянно желающий во что бы то ни стало выполнить свою миссию, он всем своим видом показывал, что непримирим и не станет вдруг, по мановению руки, клясться мне в верности.

Однако, мой Гнев молчал. Я лишь улыбался этой наглости перса. Он не знает, кем может стать. Я-то уже догадался. Странный выбор для переговоров со мной.

Посредством долгих расспросов моих лазутчиков в Дербенте и сопоставления предоставленных фактов и информации я всё же выяснил, кто именно передо мной стоит. Имя этого человека сейчас звучало не так громко, как зазвучало бы через десяток или несколько лет. Никто иной, как сам потенциальный великий Надир-шах — человек, которого в той, неслучившейся истории будут называть «Наполеоном Востока», — находился сейчас в моей власти.

И то, что его, молодого, норовистого, который даже своему шаху спину не гнет, прислали ко мне, то рассорить хотят. Что, Тахмасп (как зовут нынешнего правителя Персии) посчитал, что раз война Османской империей и Россией уже началась, то у него открывается окно возможностей? Нет… он ошибся, причем сильно.

Надир смотрел на меня и не понимал. По всему же видно, что я должен вспылить. Но только улыбка…

На самом деле, я окончательно так и не понял, как же к нему относиться. С одной стороны, этот юноша с горящими, фанатичными глазами и, судя по всему, с выраженным талантом полководца мне импонировал. Но с другой — а насколько мне нужна сильная Персия? Или, как они сами себя называют, Великий Иран, от величия которого на данный момент, казалось, не осталось и следа?

Афганцы взяли их Исфахан, турки кромсают на части их земли на западе, а законный шах Тахмасп II бегает по горам Мазендерана и прячется, словно покоцаный шакал.

Я решить не принимать мусульманина в Лавре. И дело даже не в том, что такой поступок посчитался своего рода кощунством и лишним поводом для ссоры с киевским духовенством. Дело в том, что и Киев уже стал несколько иным. Я нашел изъятое у одного сбежавшего польского магната роскошное каменное здание на Подоле, где получилось временно расположиться. Именно здесь я и повелел заложить мой новый дворец по собственным чертежам. Если я решил выбрать этот город Южной столицей своей Империи, а именно плацдармом для броска на Балканы и Босфор, то значит, так тому и быть. Здесь должна находиться соответствующая замыслу резиденция.

— Мой повелитель, законный шах Тахмасп прислал меня к тебе для того, чтобы мы договорились о том, как вместе бить турок, но время не терпит, решать нужно быстро. И твоего слово жду, — спокойно, но с жестким металлом в голосе, казалось бы, не свойственным для его возраста, проговорил Надир-кули. На его поясе изредка мерцала рукоять богато украшенного шамшира.

Я сидел в кресле, расположенном так, что казалось, что оно само по себе высокое, но визуальный секрет был в том, что оно было поставлено на небольшой деревянный постамент, укрытый персидскими же коврами, чтобы значительно выделяться и быть выше своего гостя. Хотя и без этих «премудростей» я превосходил его ростом, что давало дополнительный эффект высоты. Разве что в плечах он был шире, но такова уж конституция моего тела.

— Договориться, срочно? — я позволил себе холодную, даже снисходительную усмешку и чуть подался вперед. — Договариваются, Надир-кули, равные с равными. А что есть на сегодняшний день твой повелитель? И что за тон? Ты же умный, кто есть Тахмасп и я должен понимать. И что Хива нависает над вами, как и вся Средняя Азия по шелковому пути моя. Великий Иран обречен.

Скулы перса заметно дернулись. Он попытался что-то сказать, но я властно поднял верх руку, останавливая его.

— Повелитель Севера, Белый Царь, все верно ты говоришь. И вижу я, да и знаю… все озеро Каспия твои, победы твои… турки недодавили нас только потому, что начали готовится к войне с вами. Но мой шах…

— Твой шах потерял столицу. Афганцы племени гильзаев режут ваших людей в Исфахане. Высокая Порта уже захватила Хамадан, Эривань и Тебриз. Турки вот-вот перейдут Аракс. У твоего повелителя не имеется ни казны, ни нормальной артиллерии, ни единой армии. Одна вторая племен кизилбашей презирает его. А я, — я указал пальцем в грудь, — держу флот на Каспии, мои гарнизоны стоят в Баку и Дербенте. У меня есть двести тысяч регулярного войска, вооруженного кремневыми фузеями с багинетами, а не фитильными аркебузами эпохи царя Гороха. Зачем мне договариваться с живым трупом?

— Потому, что если османы поглотят Иран, они станут вдвое сильнее, Ак-Падишах, — не отводя взгляда, парировал Надир. — Османские паши соберут с наших земель налоги, возьмут наших коней и ударят по твоим границам. Тебе нужен щит на юге. Мой шах предлагает тебе этот щит.

«А он умен», — подумал я. Не просто степной рубака. Он видит геополитическую доску.

Но мое преимущество в послезнании и в том, что что я уже создал сеть осведомителей, систему добычи информации, позволяет быть уверенным в принятии решений. Нынешний шах проиграл уже свою войну. У персов и нет армии, по сути.

А оставлять все, как есть и чтобы мой нынешний собеседник смог перевернуть все с ног на голову и возвеличил, пусть и на время, Персию, нельзя. И Надир либо мне служить будет, либо умрет. Такого соперника мне не нужно. Мне персидские земли нужны, налаженный через Иран путь в Индию.

— Щит, который крошится от первого удара, мне не нужен, — я медленно встал с кресла и спустился с постамента. Мои тяжелые шаги гулко раздались в тишине залы. Я подошел к большому дубовому столу, где была расстелена подробная карта Кавказа и Персии, составленная моими инженерами. — Подойди сюда.

Надир, чуть поколебавшись, подошел к столу.

— Смотри, — я ткнул пальцем в карту. — Вот граница, о которой мы договаривались с султаном в Константинополе два года назад. По ней Порта забирает