Служба продолжается - Вильгельм

— Куда?

— Сухое русло. До темноты полтора часа. Если север продержится.

Хамидов по рации сообщил, что север не продержится. Противник заложил заряд под стену. Андрей отвёл людей раньше взрыва, оставив две гранаты на растяжках у пролома. Когда стена рухнула, пыль на минуту скрыла всё. Первая граната сработала. Вторая нет.

Через пролом пошли сразу.

Хамидов открыл огонь с колена, отступая по пять шагов. Малыгин держался рядом и перезаряжал ему магазины одной целой рукой. Остальные отходили к складу.

Андрей выдернул гранату из подсумка, разогнул усики, бросил за упавшую плиту. Хлопок утонул в стрельбе. Он дал две короткие очереди по движению в пыли, сменил позицию. Магазин опустел.

Первый использованный в этот штурм.

Он убрал пустой в отдельный подсумок, примкнул новый. Боеприпасы ещё были. Время кончалось быстрее.

Хамидов дошёл до мастерской последним. На бронежилете у него висела сорванная рация, левая ладонь была в крови.

— Все?

— Кудрявцев остался у миномёта.

— Почему?

— Прикрывает.

Из-за стены один за другим хлопнули миномётные выстрелы. Кудрявцев стрелял почти вертикально, по внешнему краю базы. Четыре, пять, шесть. Потом короткая автоматная очередь. Ещё одна мина не вышла.

— Сам решил? — спросил Андрей.

Хамидов кивнул.

— Сказал, трубу всё равно не унести.

Андрей записал фамилию в память рядом с Зуевым и Шеиным.

— Сколько нас?

Пересчитали. Тридцать один ходячий, девять раненых, двое из них не могли идти. Боеприпасы распределили: у большинства по два магазина, у пулемёта одна полная лента и начатая. Гранат пятнадцать на всех. Один «Корнет» без второй ракеты. Воды примерно сорок литров, но унести удастся меньше половины.

Сухое русло начиналось за восточной стеной. До него надо было пересечь открытую полосу в сто пятьдесят метров. Днём — нельзя. В темноте шанс появлялся, если противник не поставит наблюдение.

Андрей отправил Самойлова с двумя бойцами проверить старый водосброс под стеной. Труба была узкая, но через неё можно протащить человека без рюкзака. Возможно, раненых удастся вывести по одному до темноты.

— А если там ждут? — спросил связист.

— Не выходишь. Только смотришь. Увидел людей — назад. Связь каждые две минуты.

— Понял.

Самойлов снял большой рюкзак, оставил запасной аккумулятор Андрею и полез в тёмное отверстие. За ним ушли двое.

В мастерской стало тише. Противник перегруппировывался. Огонь у цистерны ревел, иногда в нём что-то взрывалось. Чёрный дым снижался к земле. Люди сидели вдоль стен, пили воду, перевязывались, набивали магазины из россыпи.

Малыгин держал патрон между зубами, пытаясь одной рукой продавить его под губки магазина.

— Дай сюда, — сказал Андрей.

— Сам.

— Вижу.

Он сел рядом, взял магазин. Пальцы работали механически: патрон, нажим, сдвиг. Малыгин смотрел на них.

— Вы давно воюете?

— Давно служу.

— Не одно и то же.

— Не одно.

— Страшно ещё бывает?

— Бывает.

— А по вам не видно.

— По тебе тоже.

Малыгин усмехнулся, потом лицо снова стало серьёзным.

— Я в машину хотел. Когда грузили. Прямо хотел подойти и сказать, что рука прострелена, значит, положено. Потом подумал — места нет.

— Нормально хотел.

— Стыдно.

— За что? За то, что жить хочешь?

— За то, что остальных бы оставил.

Андрей вставил последний патрон, постучал магазином по колену.

— Коля, человек, который жить не хочет, в бою опаснее труса. Он задачу с похоронами путает. Стыдно будет, если бросишь своего, когда можешь помочь. А хотеть в броню — это организм правильно работает.

— Вы-то не поехали.

— У меня должность вредная.

— Мичманская?

— Старший за вас полудурков.

Он вернул магазин. Малыгин убрал его в подсумок и спросил:

— А если не выйдем?

— Тогда не выйдем.

— Вы всегда так утешаете?

— За отдельную плату могу соврать.

Малыгин коротко засмеялся. Смех оборвался кашлем — дым уже проникал внутрь.

Андрей достал телефон. Экран показал 16:41 и отсутствие сети. Заряд — пятьдесят восемь процентов. На заставке была фотография: брат, сестра и он сам на даче, трое взрослых людей под яблоней. Сестра обнимала его за плечи сзади, брат держал шампур и щурился от дыма. Снимала мать за несколько лет до смерти отца. Потом телефон сменили, фотографию перенесли, и Андрей ни разу не задумался, зачем хранит её на заставке.

Он убрал аппарат, прежде чем кто-нибудь заметил.

В наушнике ожил Самойлов:

— «Майами», водосброс свободен. Выход в кусты, дальше русло. Следов свежих нет. Можем принимать.

— Оставайся снаружи. Наблюдение. Двое с тобой?

— Да.

— Через пять минут пойдёт первый раненый. Встречаете и уводите на триста метров к юго-востоку. Не кучкуете. Если нас накроют, идёте к колонне самостоятельно.

— А вы?

— Я последним пролезу. Выполняй.

Первого лежачего обмотали стропами и осторожно протащили в трубу. Она была меньше шестидесяти сантиметров, внутри стояла грязная вода. Человек стонал, бронежилет пришлось снять. Двое подавали, снаружи тянули. На одного уходило семь минут.

Второго начали отправлять, когда противник снова пошёл в атаку.

* * *

Сначала в стену ударил тяжёлый заряд. Не мина — слишком низко и сильно. Лист железа над воротами согнулся внутрь, светильник сорвало с балки. Почти одновременно по крыше мастерской застучали пули.

— Позиции! — крикнул Савчук.

Люди поднялись без суеты. То, что два часа назад потребовало бы трёх команд и ругани, теперь произошло сразу. Пулемёт перенесли к дальней двери. Стрелки заняли бойницы. Двое продолжили проталкивать раненого в водосброс — правильное решение, и Андрей отметил его, не спрашивая, кто приказал.

В проломе южного склада появились тени.

Андрей дал короткую очередь. Одна тень упала, остальные исчезли. Справа ударил Хамидов. Савчук бросил гранату через дверь, дождался взрыва и сменил окно. Противник отвечал плотнее, но стрелял вслепую через дым.

— Берегут людей, — сказал Хамидов.

— Значит, время у них есть.

— У нас нет.

За спиной крикнули. Человек в водосбросе застрял на повороте — стропа перекрутилась. Двое пытались тянуть, но только сдирали одежду.

— Не рвите! Назад полметра, повернуть плечом!

Андрей передал сектор Малыгину, опустился у трубы, протиснул руку внутрь. Пахло илом и ржавчиной. Раненый тяжело дышал, лицо было в нескольких сантиметрах.

— Слышишь меня?

— Да.

— Сейчас назад потянем. Не пугайся. Правое плечо вниз, голову влево. Сам помогай целой ногой.

— Они идут.

— Знаю. Нога готова?

Потянули обратно. Раненый закричал, но освободился. Стропу переставили под таз, сняли подсумки. Со второго раза он прошёл поворот. Снаружи Самойлов сообщил, что принял.

Андрей поднялся и увидел, как Хамидов падает.

Старший сержант сначала сел, будто решил сменить магазин на полу. Потом завалился на бок. Пуля вошла над пластиной, у основания шеи. Андрей прижал пальцы, но кровь шла толчками между ними.

Хамидов смотрел