Алекс Кун - Форт Росс

Имелись и другие хитрости, вплоть до расположения чередующихся слоев шпона. Ведь вдоль волокон шпон может держать нагрузку в сотню раз больше, чем поперек волокон. Грамотно расположенные слои обеспечат максимальную прочность при минимальном весе. Главное, хорошенько сдавливать шпон при проклейке, а с учетом клея, который жидкий только в горячем состоянии, еще и прессовать в горячем виде.

Окончательно заинтересовал мастеров примерами создания гнутой фанеры. Ведь можно сразу оклеивать шпоном криволинейную матрицу, и получать с нее готовые сиденья для стульев, бочки и даже лодки. Почувствовал себя змеем искусителем, оставившим за спиной бурные споры и переразделение оборудования деревообрабатывающих мастерских. Не маленькие, сами разберутся.

Загружали фрегат и канонерку в первое, пробное, путешествие уже бодрее, чем до этого заканчивали доводку корабля. А когда отобранные, для карантина на новом месте, экипажи и пассажиры вышли из проливов Асады в Тихий океан, под порывы свежего ветра и бодрящий дождь — настроение людей улучшилось окончательно. Странно, но факт — впереди были трудности и лишения, но они были понятны, им можно противостоять. Знакомые невзгоды вселили в колонистов веру в свои силы, и даже вызывали некоторую радость. Мы вновь становились первопроходцами, а не мышами под веником.

Капитаном на фрегате «Святое Избавление», даже не буду говорить, откуда взялось такое поименование, временно пришлось быть мне. Фрегат вышел слегка топорным. Рассчитывался он как грузовое судно, с уклоном в перевозку леса и пиломатериалов. Корму сделали слегка «тяжеловатой», зато в ней имелись порты для загрузки бревен с воды. Кормовые две трети отводились под грузовые трюмы, а в передней трети размещались две орудийные башни, по одной на борт, пороховые погреба, кубрики экипажа и пассажиров.

В результате, фрегат ощутимо «сидел на корме», несмотря на то, что в обводах грузовой ипостаси — распределение груза мы учитывали.

Вывод — всегда найдется груз, который осадит корабль с неудачным расположением трюмов либо на нос, либо на корму. А то и на борт. Надо строить корабли крупнее, где не будет так остро стоять проблема габаритов груза. Вот только для больших кораблей нужны уже стальные кили — все вновь упирается в нашу металлургию.

Мои стоны по этому поводу становились понятны, если пытаться маневрировать на этом утюге в узостях, а потом догонять канонерку в море. Можно считать, третий неудачный проект корабля в этом времени. Что-то не даются мне малотоннажные грузовики.

Тысяча четыреста километров перехода до Саверсе тянулись девять ходовых дней, из которых один день мы героически бились со штормом, и еще сутки отстаивались у берега, искренне молясь о даровании благополучного завершения похода.

Говорил же — утюг у нас вышел, а не фрегат. Даже против шторма идти не смогли, и не разбились об камни берега разве что чудом и качественными якорными цепями. Правда, еще и команда у нас далека от идеала, и капитан потерял ухватки и…

Словом, кильватер канонерки мы потеряли в шторме, и три оставшихся дня шли в одиночестве. Промахнулись мимо залива, обнаружив сию оплошность довольно поздно, и практически случайно — мне захотелось перепроверить расчеты навигаторов. Сутки возвращались, пытаясь лавировать против ветра и довольно сильного течения. Проклял все на свете, зато вылизал исправления к чертежам малого грузовика.

Хорошая идея, всем руководителям вменять в обязанность пользоваться теми услугами, или товарами, производством которых они руководят. Министру здравоохранения — районными поликлиниками, всеми по очереди и в самых удаленных селах. Конструктору корабля — штормовой поход на его детище. Директору автозавода… впрочем, не будем пока о суициде.

Вход в залив «Сам», как сократили название «Сас Мем», воспринялся как отмена смертного приговора стоящему на эшафоте. «Избавление» откровенно текло, и скрипело рангоутом. Обидно. Капремонт через две недели после спуска, это, пожалуй, рекорд наших верфей. Оргвыводы последуют обязательно.

Канонерка давно исследовала, согласно плану, южный берег пролива, составляя карту и подбирая место под сторожевой форт и верфь. Правда, подбирать особо было и нечего — скала под форт, в проливе, имелась всего одна — на небольшом мысу. Восточнее от этого мыса берег не мог похвастать глубинами, видимо все наносы, уходящие с отливом из залива, оседали именно тут. Достойные для верфи глубины начинались в четырех километрах от мыса, примерно напротив острова «Скала», пока так и стоящего безымянным. Дальше на восток, и юго-восток, как загибался берег залива, побережье выглядело сильно заболоченным. Как говорят — «при всем богатстве выбора, альтернатив нет».

Даже имеющиеся кандидаты на форт и верфь северного берега пролива — требовали большой и вдумчивой подготовки. Берега надо расчищать, фарватер спуска судов углублять, если мы хотим тут спускать на воду тысячники.

Зато фрегат удалось подвести почти к самому берегу, и в отлив разгружать его без лодок. Канонерка немедленно использовала наш плавучий кошмар как дебаркадер, то бишь, как плавучий причал. Даже мелькнула мысль, так и бросить «Избавление» в этом качестве, и лишь острый недостаток плавсредств оставил судьбу корабля связанной с морем.

Четыре километра от места высадки до мыса, по песку, плавнику и гниющим завалам водорослей, заняли полтора часа. Надо торить дорогу.

Зато со скалы открывался умопомрачительный вид. За коротким проливом на западе просматривался океан, на северо-восток виднелась строящаяся батарея, оседлывающая остров форта Росс, на восток четко угадывалось будущее адмиралтейство. Стратегическое место.

Про форт Росс разговор отдельный. Осматривал достижения только через бинокль, так как все контакты с колонистами у нас заблокированы еще на месяц. Желтый флаг на пришедших кораблях никто не отменял. Хотя, баржа из форта к канонерке уже приходила, обменивалась новостями, перекрикиваясь через рупора. Новостей вышло много, и, в большинстве, приятных.

Про урожай новости уже знал, канонерки мешки отсюда еще в сентябре развозили. Урожай вышел знатный, хотя для его уборки пришлось мобилизовать всех колонистов. Даже с учетом техники, ощущался острый недостаток рабочих рук.

Индейцев в страду привлечь не удавалось, мало того, что технике они обучаться не желали, так еще и подсобными работами брезговали — не по укладу это им. Правда, индейские женщины неплохо помогли на конечных операциях, вплоть до переработки льна и помолу муки, но в целом рассчитывать приходилось исключительно на себя.