Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

До комнаты мы дошли молча.

Обычно после занятий кто-то бахвалился и плевался кровью в угол, доказывал, что в следующий раз точно встанет. Тавр ругался на Карна, Варис умничал на пустом месте, кто-нибудь из ребят Сарна цеплялся словом, и оно летало до самой двери.

Сейчас в коридоре стояли только наши шаги. Девушки выглядели примерно как парни, такой же потухший взгляд и много вопросов к небу и себе.

Гирт шёл впереди Сарна на полшага. Сарн этого не видел или делал вид, что не замечает. Ощущение было такое, словно в моём теле сидел кто-то другой. Он одел меня, как одежду, и теперь учился ходить. Единственное, что возвращало в реальность, это три кольца на лбу, что медленно поворачивались.

Шаг. Ещё шаг.

В коридоре тянуло запахом лампового масла и какой-то стряпней со стороны арки. Тавр принюхался, но сразу же опустил голову. У нашей двери мы почему-то замерли. Я даже не сразу сообразил в чем дело, пока не посмотрел на Сарна. Он стоял впереди положив руку на дверь и не спешил открывать.

Позади меня нетерпеливо кашлянул Тавр:

— Ну долго еще?

Сарн наконец надавил на ручку. Внутри все оставалось таким же как утром, но воспринималось это теперь совсем по-другому. Еще недавно мы просто приходили сюда отдыхать после занятий, а сейчас комната превратилась в напоминание нашего провала.

Тавр молча прошел мимо нас и рухнул на свою койку уткнувшись лицом в одеяло. Он что-то простонал в ткань и из-за этого голос прозвучал глухо и зло:

— Ш-ш-ш-шалх.

Варис укладывался медленно. Он снял накидку и аккуратно сложил её. Разгладил какую то невидимую складку и убрал на тумбочку. Потом присел на край кровати и лег на спину, уставившись в потолок.

Одр какое-то время смотрел на всех нас, потом кивнул своим мыслям. Он тоже сразу же лег, закрыл глаза и буквально через пару минут его дыхание выровнялось. С ним я никогда не был уверен. Но выглядело всё так, будто ему вообще плевать на попытку прорыва и всё остальное.

Сарн прошёл к окну, постоял у него разглядывая, что-то снаружи. Вся его спесь, что была до сегодня куда-то улетучилась. Никто из его людей к нему не подошёл. Гирт сел на свою, сжал и разжал пальцы. Перевёл взгляд на меня.

— Ну что, Листья, — хмыкнул, разглядывая свои руки и не глядя при этом ни на кого, — не ожидали?

Тавр в одеяле что-то промычал.

— Может, в следующий раз у вас получится, — добавил Гирт, по-прежнему рассматривая ладони. — Если будет следующий раз.

Сарн повернулся к нему и хмыкнул. Он молча забрался на кровать, не снимая сапог, и отвернулся к стене. Гирт услышал тишину за спиной и улыбнулся шире.

Я сел на свою кровать и почувствовал, как у меня внутри сдвинулось то, чему я ещё не дал имени. Положил мешок между сапогами, как клал каждую ночь, и не торопился развязывать. Сегодня мешок не имел значения, нужно было разобрать то, что осталось внутри.

Закрыл глаза.

Зерно у меня в груди не проросло. Вот только появилось кое-что другое. Между двумя звериными знаками лежала тонкая дуга. Непробиваемость с одной стороны, режущий удар с другой, а от середины дуги тянулось ко лбу. Там, между бровей и чуть выше, медленно проворачивались три кольца.

Пилюля должна была открыть путь Ростку. Я почувствовал, как она ровно и плотно впиталась внутри меня. И в тот момент, когда она дошла до Зерна, мой третий глиф сам активировался, взял часть этой силы и пустил её куда-то ещё.

Прокручивал этот момент снова и снова. Я уверен, что должен был прорваться, но этого не случилось из-за звериного знака.

Что именно он построил, я не понимал. Первые два знака я вбил в себя в деревне. Без наставника, без трактата, через собственную кровь из носа и тошноту. Третий увидел на ядре Нурра, которого убил, самка только показала место. Всё остальное — моё.

Награда это или новая петля на шее… пока не понятно. Серва и трактат Вирга говорили про гнёзда. Что глиф может жить в теле не как вспышка, а как часть практикующего. У меня теперь есть целых три штуки и не человеческих.

«Мой путь…» — возникло в голове само собой. Сначала зерно, которого не должно было быть. Потом я поместил глифы на источник, что должны были убить любого практика до Сердцевины. Не всё знают и понимают в школе Равновесия. Значит во много придётся, как и прежде, разбираться самому.

Не знаю насколько это верно, но мне кажется, что этот глиф каким-то образом усиливает и изменяет другие. Тот режущий удар на расстоянии… Он был мощнее.

Два глифа работают вместе… Похоже на сцепку. Если Серва не врала, и если я вообще правильно понял, что такое сцепка. Но у меня не человеческие глифы и сидят они не там, где должны. Тогда это что-то другое? Что толку искать правильное название…

Попробовал почувствовать кольца целиком. Получилось. Через дугу от них шло слабое тепло вниз, в грудь, к двум звериным знакам. Один из них откликнулся коротким холодом — непробиваемость. Второй — тонким и злым, как тогда, что ушло по Сарну, — режущий.

Они отвечали не мне, а друг другу через эту дугу. Тогда я попробовал повернуть кольца сам. В переносицу ударила боль. Открыл глаза, под носом стало мокро. Провёл ладонью под ноздрёй и поднял её обратно. Кровь? Вытер рукавом.

Тавр в одеяле снова промычал. На этот раз чуть приподнял голову, увидел меня и спустил голову обратно.

— У тебя кровь, — буркнул он в ткань.

— Угу.

Он откинулся обратно. Я зажал ноздрю пальцами и держал несколько пульсаций. Кровь остановилась. Попробовал ещё раз, но иначе. Не повернуть кольца, а потянуть дугу. Подвести её ниже, к Зерну, поближе к двум знакам. Может, я просто увижу, как это работает?

Дуга не пошла. Зерно сбилось. Четвёртая пульсация провалилась глубже обычного. Звериные глифы дёрнулись разом. Открыл глаза. Поверх руки на колене лежала ещё одна капля крови.

— Шалх, — сказал я в пол.

Я не собирался останавливаться. Знак на лбу, дуги… это то что я получил вместо Ростка, я просто обязан разобраться в том, как всё работает