Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

Третья попытка вышла самой длинной и самой бесполезной. Попробовал просто наблюдать. Не подталкивать, не тащить, вообще ничего не делать. Просто сидеть и смотреть, как дуга идёт от двух знаков ко лбу и как кольца там поворачиваются сами по себе.

Пульсация. Вторая. Двадцатая. Они не ускорялись, не замедлялись и не давали никакого понимания. Эти глифы были моими и одновременно нет. Вот это злило так, что хотелось вскочить и вмазать по стене со всей силы кулаком. Но я понимал, что это ничего не изменит, вот только легче не стало.

Как управлять тем, что не хочет быть техникой? Где это узнать?

Снова вспомнил про то, что кто-то лазил в мой мешок. В груди неприятно стянуло. Постарался задавить мысль глубже. Если бы кто-то хотел меня раскрыть и подставить, сделали бы это до прорыва. Чего ждут не понятно, да и я уже устал ломать голову.

Когда открыл глаза, то Сарн всё так же лицом в стену.

— Пилюля прорыва, — выдал Варис в потолок, не отрывая взгляда от штукатурки.

Голос его прошёл по комнате тихо, но я заметил, как Тавр в одеяле повёл плечом.

— Ядро Узла, — добавил он. —. Одна такая пилюля стоит… а школа сожгла на нас состояние и получила всего троих.

— Выходит, такая пилюля поможет с Ростка на Узел перейти? — задал я вопрос.

— Ишь губу раскатал, — хмыкнул Варис. — Нет. Для Зерна нужна сила Узла, чтобы вообще открыть окно к Ростку. Для Ростка, если верить слухам, уже нужна Сердцевина. Чем ниже ты сам, тем больше тебя приходится толкать чужой силой сверху.

Открыл рот и замер. Почему… почему так? Зверь сильнее на две стадии и такой маленький результат для человека.

Тавр поднял голову. У него на щеке отпечатались полоски от одеяла, а половина лица была красной. Он возразил, что школа получила не троих, а только двух девчонок и Гирта, и это весь итог от потраченных на нас пилюль.

Гирт на своей койке перестал улыбаться.

— Я слышу, — бросил он.

— Ну и слышь, — отозвался Тавр в одеяло обратно. — Я не для стен говорю.

Варис не повернул головы.

— Цена ясна, — продолжил он. — Школа вложила в нас то, что вкладывают в одного наследника крепкой семьи. И получила обратно троих учеников и двадцать с лишним пустых сосудов. С точки зрения школы это потеря, которую нужно как-то закрыть.

— Закрыть, — повторил Тавр, словно пробуя слово на язык. — Это как?

Варис не ответил сразу. Может, не знал или просто не хотел озвучивать.

— Скоро увидим…

Я стал обдумывать его слова. И правда, тратить столько ресурсов ради такого слабого результата довольно странно. Настоящее расточительство. Если бы я сам убил больше двадцати зверей стадии Узла и добыл эти пилюли, я бы точно не стал раздавать их людям с такими низкими шансами на успех. Видимо, мы просто не понимаем, зачем это школе и какие у нее реальные цели.

— Я был близко, — выдавил Тавр наконец.

— Все были близко, — сказал Варис. — Или почти все.

— Не все.

— Все, — Варис кивнул, не глядя, в сторону Сарна. — Даже он.

Сарн у стены не пошевелился.

— Мне же говорили… — буркнул Тавр в одеяло. — Эстер и Рейланд: «Не дави так. Тяни мягче. Не толкай, как мешок с камнями». Но я не послушал в нужный момент. Посчитал, что я сын дружины и сам разберусь…. В итоге сорвался и всё испортил.

Парень замолчал.

— Я сын своего отца, — выдал он в одеяло сквозь зубы. — Я должен был выдержать.

Варис впервые повернул голову:

— Что толку сейчас об этом говорить?

Тавр сжал челюсть.

— Я мог пройти, — сказал он чуть тише, в одеяло. — Я был в полу шаге, Варис.

— Знаю. Я тоже.

Это «я тоже» прошло по комнате. Варис не злился и не оправдывался. Он просто признавал. Одр у стены поднял голову. Проснулся также быстро, как и уснул.

— Сосуд держал, — выдал он негромко, в воздух. — Это и было плохо.

Тавр приподнял голову.

— Что?

— Сосуд не должен держать, ему необходимо раскрыться.

— Опять начал, — Тавр уронил голову обратно. — Я и без тебя…

Одр замолчал и прошёлся взглядом по остальным:

— Только Сарн тут думает, что у него отняли.

Парень у стены повернулся первый раз с тех пор, как лёг.

— Заткнись! Все вы заткнитесь…

Одр не отвёл взгляда.

— Про это я и говорю.

Лежали так ещё долго. В коридоре раздались чьи-то шаги, прошли мимо двери, не остановившись. Я по привычке считал. Двое, один тяжелее, а второй мельче. Не за нами. Гирт у себя на койке тихо хрустнул шеей.

— Даже не представляю как вы себя чувствуете, — выдал он, разглядывая ноготь, — Быть ничтожеством и когда появляется шанс, что-то исправить… Всё равно им остаться. Я бы на вашем месте сгорел со стыда.

Никто не ответил.

Ночь пришла без ужина. Никто не встал и не вышел в коридор на колокол, который прозвенел.

Попробовал созерцание. Не для роста, а для тишины. Кожа — мышцы — кости — органы — Зерно. Знакомая дорога, по которой я за месяц прошёл столько раз, что она стала такой же обычной, как и прошлое моё созерцание. Энергия неба шла рваными толчками, и эти толчки куда-то утекали в дугу и в кольца.

К рассвету я задремал.

Это не был сон, а тонкий слой, через который слышишь всё, что в комнате, но не можешь двинуть пальцами. Где-то на грани этого слоя у меня перед глазами медленно поворачивались три кольца. И тут мелькнул свет. Я попытался к нему повернуться, но не получилось.

* * *

Колокол прозвенел через стену.

Я открыл глаза. Тавр на своей койке поднял голову и оперся локтем.

— И? — выдал он сипло.

Я не понял с первого раза, а потом дошло. Обычно после второго удара колокола в коридоре уже стучали шаги Кайра, или ругался кто-то из старших, или хлопала чья-нибудь дверь напротив. Сейчас шагов не было.

— И что? — повторил Тавр, садясь.

— Никто не зовёт, — отозвался Варис, не открывая глаз.

— А дальше?

— Не знаю.

Тавр посидел