Раздолбай - Денис Пронин

Толстый седой человек средних лет уже минут 40 сидел, тупо пялясь в окно текстового файла. В последнее время у него частенько случались подобные фокусы — сел, уставился — хуяк! — по часам пропало полчаса. При этом сигареты исправно уничтожались, чай выпивался… Мысли — вот что приходило и, честно сказать, подзаёбывало. Мысли обо всём — о том, что сделал и не сделал, о друзьях и врагах, жизни и своём месте в ней. Мыслилось невесело… нет, не то что б руки опускались — нет, фигушки… и слёзы не текли от безмерного сострадания к самому себе… но и какого-либо конструктива особо тоже не наблюдалось.

От очередного сидения отвлёк непонятный звук, треск — не треск, шорох — не шорох, сопровождаемый недоумённым взмявкиваньем кошатины. Кошатина-мешанка, не взирая на 7-летний возраст и оставшиеся 6 жизней (3 было потрачено на притирку хозяина к ней и её воспитание), иногда продолжала искать на пушистую жопу тапки и находить их. Но в этот раз что-то вытанцовывалось не то… звуки квартиры были знакомы, но это… "чё за херь?" успела подумать голова, а жопа уже, чувствуя уползание опоры, готовилась к худшему.

«Жарко, душно, мокро, щекотно, чё за хрень, блин, жопа какая-то, Пруха, офигела что ль, опаньки… о ёп, котэ, жива? фига себе бляяяяя, плечо — не, пальцы шевелятся, кисть, локоть — а остальное — блядь, где это я?» — как-то одним комком всплыло в голове. Жопа тут же заявила, что она знала и чуяла, что какая-то срань бродит где-то рядом, и предупреждала, а её не слушали, и вообще, надо извлекаться из — под обломков, потому что ей неудобно, больно и мокро.

Одной из худших — и одной из лучших — черт человека было гипертрофированное чувство юмора, сросшееся с пессимизмом и щедро посыпанное фатализмом и верой в «авось». Поэтому, пытаясь — и довольно удачно — повернуться на бок — живот — подтянуть колени — выползти из-под груды кирпича и каких-то деревяшек «не каких-то, а стеллажа — подсказал мозг», человек хихикал. «Блин, кряхтя и попукивая, ржака какая-то» — вертелось в мозгу.

У грудки слегка сырого мусора стояло пухлое тело в синих трениках, растянутой футболке когда-то сочно-жёлтого цвета и одном тапочке. «Похоже, вот тебе и новая жизнь!» — ляпнула жопа. Голова, помянув отца, детей и ложки, выразила надежду на лучшее.

От беседы головы и жопы отвлёк шум мотора и надрывный вой Прухи. Вой сопровождался карабканьем на руки по штанам и футболке. «Вот же гадина!» — мелькнуло в мозгу — «а мне на кого вскарабкаться, подвывая?» Поворот на звук и ржач, вызванный картиной карабкающегося на кого-то с воем меня с котейкой на плече произошли синхронно. Итак, диспозиция — на заднем плане — зона, пионерлагерь, военная часть — хз что такое, столбец нехилый дыма над этим, видна суета и слышны отдалённые звуки (озадаченно — озабоченные, но без паники). Расстояние — метров 400. Метров в трёх — «японец» с каким-то кеглем моих лет за рулём. У машины — вояка в форме, с ружжом и каким-то удивлённым видом. Далее — мы с котэ, а за нами — «всё, что нажито непосильным трудом» — кирпичи, стеллаж, офисный стол, кусок ковра, стул, комп с монитором, сваленное в кучу и слегка политое грязной водой. Ещё чуть дальше — чугунная батарея. Пейзажик — натюрморт, блин.

Военный на инглише спросил документы. Спустя 5 минут копания в куче были найдены и предъявлены ему внутренний и заграничный паспорт РФ, права и полис ОМС. От такого изобилия он слегка возбудился и начал требовать (правда, вежливо) какой-то ай-ди. Убедившись в отсутствии, предложил проехать с ним, как я понял, на территорию базы неподалёку. Тут кегль за рулём, высунувшись, заявил, что кошек не любит, от них сюда и сбежал, вообще ни разу не таксист и кошку не повезёт — аллергия, типа. А меня и так-то уже во время поисков документов начало потряхивать, а тут ещё это… В общем, крик «STOP IT», выстрел и какой-то жалобный стон из-под моей тушки — как-то произошли одновременно… не спортсмен, не боевик ни разу, а как-то, рванув к машине, я этого мужика выдрал через окно… и сверху навалился, что-то рыча недружелюбно… неудобно получилось. В общем, заверив меня, что вернётся на машине без аллергика, военный прыгнул к слегка помятому кошкофобу и убыл. А мы остались.

Тут-то как свернуло… как выжало… как развернуло… и прополоскало вдобавок. Пруха еле увернулась, но зато на меня посмотрела уже без паники в глазах. А у меня наоборот, похоже, добавилось. Смешно. Хихикнул. Выругался, хихикнул, ржанул — и всё. Как-то обмякнув, пошёл к батарее — в голове мелькнуло: «штаны одни, беречь надо». Тут же запнулся ногой без тапочка за какую — то хрень. Оказалось — за пистолет. Чей, откуда — ХЗ и МЕФ. Поднял, обтёр о футболку? мелькнуло — а футболок тоже не до хера — и продолжил путь к батарее.

Уже с тремя военными «хаммер» я встретил пропотевшим и слегка замотанным. Но повод для гордости наличествовал — куча была разобрана и рассортирована, кошка успокоена и водружена на стул, лишившийся почему-то 1/3 задних ножек, всё, что было извлечено из кучи и признано годным, ценным и нужным водружено на стол, я переодет в старые пумовские штаны с карманАми, относительно свежие носки (уж какие были) и — ура! — оба тапочка. Футболка осталась та же, правда, стала ещё грязнее, ссадины и царапины (где дотянулся) были облизаны и заклеены кусочками сборника» Убить чужого». В общем, если б не начинающаяся жажда и не самые весёлые мысли по поводу и без, состояние было на 4 с минусом.

Один из вояк оказался моим ровесником, уехавшим лет 20 назад сперва в Израиль, оттуда в Канаду и оттуда — в Америку. Услышав “Понаехали тут», я улыбнулся и высказал своё мнение о тут, там, кошкофобах — да вообще всём, что где-то часа полтора терзало тушку и взрывало мозг. В ответ получил две непонимающие улыбки и одну — широкую, душевную. «Михаил» — протянул он руку — здорово и типа велкам! Денис — улыбнулся в ответ, пожимая протянутую руку: — Извини, вода есть? а то котэ… — ага, на —