Раздолбай - Денис Пронин

протянул он флягу. Пока Пруха хлебала из моей горсти, Михаил — со слов старшего — объяснил, что мне необходимо проехать с ними к начальству. — А Пруха? — Не ссы, капрал с поста уже поделился впечатлениями о твоих ролевых играх в «Дедку и Репку» — контейнер — перевозка её устроит? — Да! А богатства мои? — Хм… богатства… давай, грузим всё и поехали!

Затолкав Пруху в переноску и загрузив имущество, тронулись.

Тёрки с меняющимся коллективом невозбуждающих (и с виду, и по душевному настрою) баб и деловитых мужиков продолжались часа четыре. Меня допросили на все возможные темы — от «кто я?» и до «как вы здесь очутились». За это время я выпил полкулера воды, много кофе, съел 3 принесённых (в 2 захода) гамбургера, шоколадку, 2 раза поссал и один раз (со скандалом) получил кошачьего корма — ну, не я, а Пруха. Её у меня, правда, попытались отобрать (видимо, для допроса), но я им в этом нецензурно отказал. Ещё миловидная (слава яйцам, их таки есть у них) девушка в салатовом промыла и заклеила мои многочисленные ранки — серьёзного ничего не было, но саднило практически везде. Она же справилась о здоровье, послушала, уколола чем — то, и не один раз, и дала съесть какой-то сиропчик и пару таблеток. После её ухода (а её визит продолжался минут сорок) «допрос коммуниста» был продолжен. Блин, такое ощущение, что эти Гдляны местные с Пинкертонами и Шараповыми подозревали меня чуть ли не в госизмене, правда, не уточняя, какому государству и с кем я изменил. Где я, что я, кто я…. Ну, кто я — это они поняли, что я — это я им «на пальцах» объяснил («Что вы, что вы — такое же говно, как и вы» — это их, по-моему, задело), но вот с остальным…. Где я — они говорить не то, что бы отказывались … А их, как я понял, больше всего интересовало — «Как я». И, уперевшись в эти вопросы, мы стояли, как баран и ворота — они недоумённо на меня пялились, а я «стоял» и посматривал на них с не очень хорошо скрываемой надеждой, что вот — вот кто-то придёт и скажет — всем спасибо, все свободны. «Ворота» (меня) вдобавок ещё качало и подташнивало — то ли от нервов, то ли от уколов, то ли от всего вместе.

Наконец, «вышла дверь, и вышел он»… обломились все — местные вояки обоего пола, местные штатские и я. Пруха не обломилась, так как дрыхла — аж похрапывала. Пришедший деятель заявил, что на сегодня всё, караул устал, кое-кто уже спит на посту и вообще — вечер можно считать сгустившимся. Гул недовольных голосов — я тоже что-то гундосил — был прерван инструкциями — меня в какой-то мотель, Пупкин — то, Пипкин — это, всем отчёты на стол через час, а завтра к 8-00 все снова здесь в том же составе плюс ближе к полудню приедет комиссия. Все начали вставать, собираться, я, решив добиться хоть какой — то конкретики, привстал — и меня потянуло куда-то в сторону и вниз.

«Вот фигассе сон… Завязывать надо с книжками про попаданцев… А реалистичненько — живо так, аргументировано, с фактами…. и тельце побаливает… а Пруха где? и не моя кровать» — глазок (левый) открылся. «Не сон» — выдала голова. «Это жопа» — выдала жопа. Я поприветствовал правоту обеих, перевернулся на спину и попытался сесть. В разгар попытки — я запутался в чём-то типа женской ночнушки — прибежала давешняя девушка и что-то бормоча на своём о своём девичьем — словарного запаса не хватило понять — принудила — сильная, блин — остаться в кровати. На град (вялый) моих вопросов разразилась недолгой речью, из которой я понял — кет окей, багаж окей ин локер (где это и что это), я — не окей, но скоро буду. Вопрос — когда? — она или не поняла, или не захотела отвечать. Предложила дринк — угукнул, получил стакан воды с двумя таблетками и какой-то нереального размера пилюлей — сантиметра три в длину. На тираду, что она мне в жопу-то не влезет, получил весёленькую пантомимку, что надо таки проглотить, и во что бы то ни стало не разжёвывая. Подхихикивая, к собственному удивлению, проглотил, попросил ещё «ван гласс вотер», получил — но вот выпил ли — не помню.

Пробуждение № 2 состоялось уже без диалога головы и жопы. Молчали обе единым целым — в смысле осознания, что жопа была права, что всё — жопа, и я в ней вместе со всеми частями организма и Прухой в придачу. Лежал я в комнате размером с стандартный сингл на кровати. На тумбочке стоял Прухин контейнер, сама она щемила, как обычно, на моём боку. Согнав её, прошёл, по наитию, в ванную. Излив посильно накопившееся, подошёл к раковине. Зеркало явило мне меня — подопухшего и заросшего седоватой щетиной… Стоп! Растёт она не очень, брился я 31-го, нет — 2-го с утра, значит, четвёртого в ночь — полтора миллиметра, а тут… значит, сегодня — минимум 10–12 января. «Опоили, демоны» — минут пять провёл, ругаясь про себя и разминая лицо. Потом поплескал водой, почистил зубы щёткой из пакетика и вернулся в комнату.

На стуле возле кровати нашёл свой гардероб — штаны, футболку, носки, треники — постиранным и поглаженным. Отложив треники про запас, оделся и решил ломануться на поиски людей. Хренушки вашей Грунюшке — дверь стояла насмерть. Тюрьма — не тюрьма — постучав для порядку согнутым пальцем, подождал, пнул 3 раза ногой, не услышав отклика, взял разбег — и неожиданно для себя вывалился вместе с дверью в коридор перед группой лиц без музыкальных инструментов под предводительством дядьки лет 65 в белом халате. Вывалив с пола весь запас неблагозвучных иностранных слов на разных языках, был поднят, ощупан, выруган — особенно старался врач — и препровождён в что-то типа комнаты для переговоров.

Рассевшись у конференцстола недетских размеров, причём я оказался в полуокружении этих персонажей, один из местных деятелей открыл заседание. На русском языке мне было объявлено, что я — на другой планете, которую «во имя науки, мира и прогресса» колонизирует неправительская структура под названием «Орден», переселяя с Земли людей. «Здравствуй, жопа, Новый Год» — ляпнула голова. «И тебя с Толстенькой полярной лисичкой» —