Андрей Кедрин - Гардарика любовь моя

— Достаточно технических подробностей. Скажи нам, что нес в себе прецедент 2041 года?

— Гардарика продемонстрировала не только политическую волю, заявив о новой Конституции, но и предупредила попытку вторжения, уничтожив первым в истории человечества лазерным ударом с орбиты американский авианосец.

— А иными словами…? — Учительница хлопнула ладонью по столу. — Все проще! Страх, полный, всеохватывающий страх перед технически превосходящей державой — вот что остановило наших противников. Но это был только первый рубеж обороны — со временем мир понял, что такое государство необходимо, и смирился с нашим существованием.

— Я разговаривал сегодня со специалистом отдела соцобеспечения. Нас поставили на очередь в получение отдельной квартиры, но ждать ее придется долго. — Тайра пожала плечами и вытащила из микроволновки два пластиковых контейнера. Только поставив пышущие паром посудины на общий стол, она заговорила.

— Ну и ладно. Мне с тобой не тесно, а тебе…? — Босая стопа осторожно прошлась по ноге Алексея, не давая ему ответить. Они уже месяц жили с Тайрой в его комнате в офицерской квартире. Для оформления брака понадобилось лишь послать запрос в гражданскую базу данных, откуда через минуту пришло подтверждение. Благодаря этому Тайра смогла переехать в город — замужество было единственным обоснованием для смены постоянного места жительства. Вещи ее уместились в армейском рюкзаке, так что Алексею не пришлось особо тесниться.

Они делили квартиру с тремя семейными парами — четыре индивидуальных спальни со встроенным санузлом и душем в закутке размером со шкаф, общая гостиная и кухня. По закону, супруги в возрасте до 35 лет имели право на получение отдельной квартиры или — если очень повезет, маленького коттеджа за городом. Этот поселок рос быстро — строители — полуграждане возводили по две сотни домиков за сезон. Но в очереди числилось пять тысяч семей. Государство же не спешило возводить дома с отдельными квартирами, отдавая предпочтение жилым комплексам как это называлось, «с тысячью ячеек», то есть рассчитанные на 3–5 тысяч человек. В этом было и свое удобство — на нижних этажах комплекса имелось все необходимое — от парикмахерской до продуктового магазина, бара, так что жильцам не требовалось куда-либо отлучаться кроме работы. Правда, в большинстве своем они некуда и не хотели идти, довольствуясь услугами кулинарии, или, как стало принято называть «Центра домашнего питания».

— Как тебе на новом месте? — Тайра отправила в рот крошечный кусочек котлеты из своего лотка, проглотила жестковатое — но зато натуральное, мясо.

— Да, в общем-то, почти тоже самое. Должность сержантки — принеси, подай, пошла на…х не мешай. — Армейский жаргон прорывался у нее время от времени, к этому Алексей привык. Ему даже нравилась некоторая бесшабашность супруги, которая могла подняться на рассвете, и час изнурять себя разминкой, отжимаясь в стойке на руках, вытаскивать его из постели и заставлять работать в спарринге — все это голышом. Порой она в крепких и совсем непечатных выражениях описывала место, где следует находиться человеку или явлению, который раздражал ее или с которым она была не согласна. За месяц, проведенный с Алексеем, она, казалось, утратила часть своей грубости, словно чуть оттаяв душой. Она все еще походила на сжатый кулак, но уже лишилась части набитых на костяшках мозолей.

— Шеф не пристает? — Алексей улыбнулся, задавая этот вопрос, который стал больше традицией у граждан, чем причиной для беспокойства. За «намеки сексуального характера» по отношению к гражданке Гардарики полагался крупный штраф в пользу государства. Системы наблюдения в офисах и других общественных местах делали это легко доказуемым. С принуждением по отношению к слабому полу все также было просто — для гражданина насилие означало кастрацию, для всех остальных «растянутую смерть». В зависимости от решения суда срок существования в таком состоянии мог быть от суток до месяца. Но что-то подсказывало Алексею, что Тайра в состоянии сама вынести приговор и привести его в исполнение отношении любого, кто посягнет на нее.

— Ой, да забыла тебе сказать — уже два раза за месяц просил принести кофе. Это считается приставанием? — Соснов постарался придать себе суровый вид.

— Принеси мне, пожалуйста, кофейник… — Ловкий щелчок но носу разогнал его притворство. Он потер пострадавшую часть тела, разгоняя зуд, и собрал опустевшую посуду. Контейнеры отправились в уничтожитель мусора, а на столе появились два прозрачных стаканчика с облепиховым желе и картонные чашечки с растворимым кофе.

— Ты представляешь, что раньше нам самим понадобилось бы все это готовить? — Тайра слизнула дрожащую массу с ложечки, словно что-то вспоминая. — Хотя я однажды пробовала самодельный обед.

— Расскажи… — Девушка покрутила ложкой в стаканчике, вырезая маленький конус. Когда и он отправился в рот, Тайра отхлебнула кофе и заговорила.

— У нас были полевые учения с минимумом полезного груза. Знаешь, как это делается? Взвод строится в полном снаряжении на вылет, а прямо перед погрузкой следует команда — «рюкзаки оставить, подсумки отстегнуть». И тебя выбрасывают в незнакомой местности в одной разгрузке. Еда — суточный паек в сухарной сумке, фляга воды, мини-аптечка. Вместо навигатора — карта и компас, вместо спального мешка и палатки — тонкая теплоизолирующая накидка. Ну и оружие — девятимиллиметровый автомат «Рейдер», два магазина по сто патронов к нему, плюс пятизарядная обойма встроенного гранатомета… дополнительно — облегченный пистолет-пулемет «Аргумент», из новой серии, похожий на древний «маузер» красной армии, только с коротким стволом. Пара ножей — нам выдавали стандартный траншейник, ну знаешь, такой короткий и узкий, больше похожий на кинжал, и еще обычно выбирали крепкий складник про запас.

Никто не мог сказать, когда мы будем высаживаться без рюкзаков — и какая при этом будет поставлена задача, тоже. В тот раз все было просто — моему отделению нужно было пройти вдоль заброшенной линии железной дороги, обследовать три станции, и через четверо суток примерно выйти на условленное место, где нас должен был ждать вертолет. Командование точно не знало, обитаемы деревни или нет — при наблюдении со спутников, как нам сказали, там отмечалась «низкая активность». Запрашивать точные данные в ходе рейда мы не могли, но система пассивного наблюдение действовала, за передвижением нашим следили и, в случае крайней необходимости, могли послать помощь… во всяком случае, мы на это надеялись.