Акси Старк - Восстание гроллов

Они остановились на входе, словно ожидая приглашения и я лишь вопросительно посмотрела отцу в пронзительно зеленые глаза. Сейчас они с Джаредом были невероятно похожи. Джей, одетый в джинсы и свободную футболку цвета пасмурного неба, не сводил с меня встревоженных глаз, и, похоже, дела были хуже, чем мне могло показаться изначально.

– Ваш завтрак мистер Грей, – Эдвард работавший в доме Греев уже очень много лет, услужливо отодвинул стул. В неизменном черном костюме, идеально сидящем даже на его худощавой фигуре.

Ульманас сел за стол и поправил воротник безупречно белой рубашки, оттенявшей серебристую седину на его висках. Он выглядел абсолютно спокойным и лишь напряженные плечи и губы выдавали его волнение. Я вздрогнула вновь услышав его ледяной голос.

– Садись, – отец указал Джею на стул рядом с собой. С ним он разговаривал жестко, словно между ними была пропасть. Джаред подчеркнуто медленно обошел стол и выбрал место рядом со мной.

Я зажала в ладонях кружку с кофе. В его темном озере отражалось мое хмурое лицо. Ульманас положил руки перед собой, протяжно вздохнул и тут понеслось. Я выслушала о нас с Джаредом самые интересные и душещипательные факты.

– Как вас вообще занесло в Чертову дыру? – Грей говорил холодно, сдержанно, без намека на эмоции, ни разу не перешел на крик, но в голосе было столько силы, что он мог раздавить им даже не повысив.

Мы с Джаредом молча выдержали зрительную атаку. Что здесь сказать?! Что мы прыгали в пропасть, чтобы почувствовать себя живыми?! Чтобы получить хоть какой-то шанс забыть Илая и найти силы идти дальше?! Что адреналин лучшее лекарство от душевной боли? Грей никогда не примет эти слова, поэтому проще было тихо отсидеть положенный срок и в безопасности покинуть его логово. Я бы вообще не говорила Грею об этой идиотской истории.

– Эдвард, – в конце он обратился к дворецкому, – отвези Лилу и помоги ей собраться в дорогу. Ее самолет отбывает сегодня в семь, – Ульманас перевел на меня тяжелый, словно тонны льда взгляд, – пока я не скажу обратное, ты будешь сидеть где я скажу и сколько скажу и тихо, и ждать моих указаний.

– Хорошо, – только и выговорила я, вращая за ручку пустую кружку.

– Ты хоть осознаешь что это?! – Ульманас указал длинным красивым пальцем на мою правую руку. Я сильнее сжала кулак, не думала что кто-то заметит.

– Не совсем.

– Это значит, что на тебе метка Морты. Ты мертва и такси в Шеол уже в пути.

Так тихо в груди, словно и сердца у меня вовсе не было. Что я должна была почувствовать в этот момент, не знаю? Что чувствуют нормальные люди, когда понимают что их жизнь подошла к концу?! Я чувствовала только сожаление о стольких днях, потраченных впустую на чужие, навязанные мне цели; сожаление за каждую не написанную строчку нового романа. Я жалела о каждом не случившемся поцелуе с Илаем и о каждом не высказанном: "Я тебя люблю". О том, что я хотела быть ближе к друзьям, стать по настоящему близкой с Джаредом и чаще говорить Пьетро как много он для меня значит.

– Я могу ехать? – спокойно спросила я, но голос был надломленный.

Ульманас сдержанно кивнул.

– Спасибо, – я помедлила и произнесла то, что хотела произнести, может это был мой последний шанс, – папа.

Джаред поперхнулся чаем. Грей перестал дышать, а Эдвард едва заметно улыбнулся. Я пожалела только о том, что не сказала этого раньше.

Встав из за стола, я наклонилась к Джареду и крепко его обняла.

– Я люблю тебя, Джей, – прошептала я, – а затем, решительно, не оглядываясь, вышла из столовой и думала о том, почему светлые мысли всегда приходят так поздно, слишком поздно.

Помахав на прощание Эдварду, я покатила громоздкий чемодан по длинному коридору выложенному темной плиткой. Люди спешили на свои рейсы, тащили багаж и сумки, с детьми на руках и маленькими собачками в дорожных сумках. Аэропорт был переполнен, приходилось с трудом пробивать себе дорогу.

Я прошла регистрацию, купила кофе и села за столик напротив окна. Там, снаружи, стояли самолеты, суетились рабочие подготавливая их к следующему рейсу и ездили автобусы. Я вздохнула. Внутри было так пусто, как в моем кошмаре.

Вдруг, рядом мерзко скрипнул о пол железными ножками стул и кто-то бесцеремонно уселся рядом. Я повернулась посмотреть на хама и ошеломлено уставилась в его наглые зеленые глаза. Джаред поставил передо мной тарелку с пиццей и две бутылки воды.

– Ешь, – приказал он.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила я.

– Жду своего рейса. А ты? – улыбнулся он.

– И я, – ответила я и тоже улыбнулась, обрадовавшись тому, что Джей отправится со мной, – он отпустил тебя?

– Вообще-то он пока не знает, – промычал жуя брат, – я оставил ему записку в кабинете.

– Он прикончит тебя, – покачала я головой.

– Нас, – раздался знакомый голос позади. Я обернулась погружаясь в теплый взгляд Пьетро.

– Вас, – почти смеялась я, радуясь как маленькая, что дорогие мне люди будут рядом.

– Не мог я отпустить тебя не отдав долг, – Джаред подвинул стул ближе и обнял меня, – я люблю тебя, сестренка. Он шумно дожевывал пиццу, чавкая прямо мне в ухо.

По громкой связи объявили рейс. Взяв свои вещи, мы двинулись по трапу к самолету. Джей вздрогнул, когда мы заходили внутрь.

– Больше двадцати часов сидя, – фыркнул он, – камера пыток, – завидев симпатичную стюардессу Джей подмигнул ей. Девушка залилась румянцем, – хотя, возможно, я найду себе занятие на это время. Он облизнул нижнюю губу и сел на свое место. Бессонная ночь и день полный неприятных открытий прямо отразились на моем самочувствии. Кажется, я уснула раньше, чем самолет поднялся в воздух.

Маленькое круглое окно покрылось узором из крошечных снежинок. В них искрились золотистые солнечные искорки. Лучи сочились сквозь облачные дюны, подобно иллюминирующим нитям. Над головой загорелся знак – пристегнуть ремни. Джаред нехотя вернулся на свое место, послав своей новой знакомой воздушный поцелуй и щелкнул застежку.

– Это жестоко, – нахмурившись сказала я, уловив на нем ее тоскливый взгляд, – нельзя так играть с чувствами людей.

– Я могу сказать тебе тоже самое, – сложив руки на затылке сказал он.

– Я никогда так не делаю, – возмутилась я в ответ. Но Джей, хлестнув меня взглядом, только поднял брови и, кажется, приготовился сказать что-то ну очень колкое, когда Пьетро положил ему на плечо руку.

– Снижаемся. Хотите леденцы?

Мы с Джеем, сверкнув глазами, взяли по конфете и уставились на мониторы. Там появилось улыбчивое лицо бортпроводницы. По лицу брата расползлась кривая похотливая ухмылка.