Мария Ровная - Диалоги о ксенофилии [СИ]

Эйнар отвернулся от неё, молча надел комбинезон и башмаки. Анна сидела с ногами в кресле, кутаясь в пушистый халат, невозмутимая и доброжелательная, как всегда.

– Итак, – глядя в пол, сухо проговорил Эйнар, – Вы вообще отказываетесь поддерживать любые отношения со мной: как добрые, так и дурные.

– Отнюдь, – Анна улыбнулась ему с искренним дружелюбием. – Я надеюсь остаться на «Веспере» и впредь летать с Вами; не часто встретишь такого опытного, решительного и тактичного капитана. Я очень рада знакомству с Вами и была бы в восторге, если бы Вы включили меня в экипаж как постоянного кормчего и ксенобиолога.

– Д-да, разумеется… – совсем растерявшись, пробормотал Эйнар. – Охотно. Мне пора. Через шесть часов встреча с «Шамраутом». У Вас есть время ещё поспать.

– Непременно. Вы даже не представляете себе, какое удовольствие принёс мне сон, – заявила Анна, наглой усмешкой выдавила вконец ошалевшего капитана из каюты и заперлась.

_ _ _

Они остановились в середине переходника. Остальные люди и джаргиши остались возле люков своих кораблей.

– Вот, возьми. Это тем, кем ты станешь, Ченду иДжаатуру, – Анна протянула Тай два мнемокристалла. – На лиловом токкаты Баха в Домском, а на зелёном – самые красивые цветы Земли.

– Спасибо. А это тебе.

Тай достала из складок своего четырёхцветного наряда серый шарик величиной с мяч для пинг-понга, покрытый бугорками и редкими щетинками. Шарик был мягкий и чуть заметно пульсировал.

– Кто это? – спросила Анна, держа на ладони странное существо.

Джаргиши возле люка одобрительно затрещали теменными гребнями, вздёргивая плечами.

– Ты спрашиваешь «кто», а не «что» – значит, я не ошибаюсь, даря её тебе, – сказала Тай.

– Ну, я же всё-таки биолог…

– Это лаатти.

– Что-о?! – потрясённо прошептала Анна.

Лаатти, симбионт джаргишей, единственное из животных Сегеджа, о котором люди знали только то, что оно существует. Не знали даже, как лаатти выглядит: его описания, сделанные несколькими наблюдателями, вопиюще противоречили друг другу. А на просьбы предоставить хотя бы один экземпляр для более подробного изучения джаргиши реагировали почти истерикой.

– Чтобы она не погибла и смогла осуществить первый метаморфоз, она должна всё время быть рядом с тобой, лучше – прикасаться к твоему телу, – объясняла Тай, перейдя на родной язык.

– Когда она родится и чем её кормить? – по-русски спросила Анна.

– Скоро, приблизительно через одну четверть твоего гормонального цикла. Кормить – чем хочешь.

– А как она будет выглядеть?

– Она примет такой облик, какого хочешь ты. Она твоя и будет жить от твоего поля. Лаатти – облигатный симбионт. Оставшись без хозяина, лаатти через одну шестую часть твоего гормонального цикла умрёт.

– Понятно, – Анна спрятала шарик за пазуху. – Поэтому вы и не даёте лаатти чужим?

– Да. Только тебе, коннект-партнёр. Пора…

– Прощай, сестра, – Анна по обычаю джаргишей прижалась лбом к её груди – слева, где сердце.

Тай прикоснулась кожистым ртом к её губам и тихо ответила:

– Мааштх, джаргиа.

_ _ _ _ _

2. Конец пути

Грумбридж-один, Земля Брандуса, Теллур – фактически полуобитаемая планета. Он обращается вокруг своего нежаркого солнца на среднем расстоянии 0,509 астрономической единицы, по вытянутой орбите с эксцентриситетом 0,24. В апоастре на всей планете зима, в периастре13 – лето. Но так как наклонение оси Теллура 28 град. 11 мин. и моменты солнцестояний с точностью до 5 теллурийских суток совпадают с моментами апоастра и периастра, климат на севере и юге Теллура резко различается. Одному полушарию – южному магнитному – повезло. Зимой в нём астрономическое лето, полушарие обращено к звезде и получает от неё максимум доступного света и тепла; летом, когда Теллур подходит к звезде Грумбриджа чересчур близко, южное полушарие отворачивается от неё, спасаясь от избытка энергии. В южном полушарии вполне пристойные условия от тропиков до полюса, и оба южных материка с островами заселены до плотности муравейника. В северном же в середине реального лета – летнее солнцестояние, и океан вскипает, а в середине зимы – солнцестояние зимнее, и океан промерзает почти до дна. В северном полушарии обитают лишь микроорганизмы, лишайники, покрывающие разноцветными пятнами скалы, некоторые членистоногие да инфлюэнца Вселенной – вездесущие хомо сапиенсы, соорудившие под одним из полярных плато ксенологичесrую станцию.

Сейчас, в середине зимы и полярной ночи, всё здесь, кроме километровой чечевицы «Веспера», было покрыто льдом, наросшим осенью, в сезон дождей со снегом и градом. Скалы, причудливо разрушенные дикими перепадами температуры, превратились в ёлочные игрушки, сверкающие в свете грандиозного полярного сияния.

А ведь и впрямь – скоро на другом конце планеты во всех теллурийских странах начнётся период зимних праздников, приуроченных к самому длинному дню года и наступающему через пять дней после него апоастру – минимуму солнечного диска, после которого солнце вновь начнёт расти, возвещая поворот к лету.

Хочу домой, подумала Анна, запрокинув голову. Она любила звёзды и визуальными, небесными, какими только и знают их люди, никогда не входившие в лид-капсулу. Особенно по душе была ей сейчас неприметная звездочка четвёртой величины в искажённом, но вполне узнаваемом созвездии Журавля, между Фомальгаутом и Малым Магеллановым Облаком – жёлтый карлик класса G2V с девятью планетами, Владимирской горкой, нелепым и милым Крещатиком, каштанами и новогодней ёлкой.

Анна встряхнулась, шлёпнула по крупу лабораторного кибера и спустилась под землю, на станцию.

– Анна Гедеоновна! – окликнули её, как только она сняла шлем.

Она оглянулась. Её – вальяжно, не убыстряя шага, – догонял Ильегорский.

– Узнаю Вас, сударыня, – улыбнулся он. – Не успели приземлиться – и сразу в рейд. Надеюсь, Вы не обнаружили ничего ужасного? Мы тщательно заметали следы своих экологических грехов.

– По-моему, вы безгрешны, ваше экологическое кредо – умеренность и аккуратность, – в тон ответила Анна. – А Вы стали великолепным координатором, Юлий Константинович.

– Вы успели заметить и это?

Он действительно был великолепен. В весёлой суматохе встречи, объятий, знакомств, мгновенного обмена новостями он сумел сразу навести порядок, одновременно представить всех друг другу, выразить навигаторам восхищение прецизионной посадкой, очаровать Юко и Фанни, дать задания стажёрам и в десять минут разгрузить «Веспер». Вот и сейчас, не прерывая светского трёпа, он галантно снял с Анны доху, торбаса и комбинезон и вызвал лифт.