Игорь Марченко - На краю Вселенной

Бойцы Галунина с изумлением и страхом глядели на машину, которую невозможно было не заметить. Это был танк гайлатинян. Кто-то окрестил его «Бетти», и название прижилось. Многогранная вращающаяся башня была утыкана дюжиной тонких выдвижных стволов. Это делало машину убийственной зенитной установкой, способной эффективно бороться одновременно с множеством летящих объектов. Танк был широким и приземистым, с кристаллоидной броней повышенной защиты. Главный калибр — уменьшенный тип фотонной пушки, которую можно встретить только на самоходных гаубицах, — был выдвижным. Пушка быстро перезаряжалась и уже через три секунды была готова стрелять вновь. Комплекс управляемых ракет, удобно разместившихся в боковых углублениях башни, с одинаковой эффективностью поражал наземные и подводные цели, а также находящиеся на низкой орбите в космосе. Единственный минус состоял в том, что быстролетящие цели вроде самолетов ракеты поражали с крайне малой вероятностью. Но для этого с лихвой хватало и зенитной башни, стреляющей плазменными сгустками со скоростью десять тысяч выстрелов в минуту. Мощь и сила сквозили в обтекаемом корпусе, покрытом толстым слоем пыли.

Полковник с восхищением разглядывал чудо древности.

— По-моему, я с вами здорово продешевил, лейтенант! — выкрикнул он, пробираясь сквозь толпу галдящих солдат. — Нужно было просить у вас такие чудо-машины.

Я пошел навстречу медленно приближающемуся танку. Угрожающе шипя гидравликой, стотонная махина застыла в трех шагах от меня, слегка покачиваясь на амортизаторах. Треугольные люки со свистом открылись. В одном из них появилась тщедушная и слегка согбенная фигура тощего Хранителя, сморщившего лицо в приветственной улыбке.

— Неплохо выглядишь для военнопленного. Ну и наделали мы шуму своим прибытием.

— Не то слово! Могли появиться и скромнее, без дешевых спецэффектов.

— Мы подумали, что если и являться пред очи простых смертных, то только в таком виде — эффектно и угрожающе. Машина эпохи атомной войны с гайлатинянами отлично для этого подходит. Страх обладает одним незаменимым свойством, Ингвар. Он позволяет не доводить дело до пошлой стрельбы.

— Привет, кэп! Слышал, тебе пришлось несладко! — выкрикнул показавшийся из другого люка скуластый мужчина лет тридцати. Приподняв визорные очки для трехмерного наведения орудия, он задорно подмигнул. — Как настроение?

— Привет, Атон. Старик еще не замучил своими байками? И зачем вы его только взяли?

— Да пока нет. Ты никогда не рассказывал нам. что вы оба бежали с изоморфера!

— У Хранителя слишком богатое воображение, — буркнул я, наградив старика косым взглядом. — Поехали отсюда. И дайте мне кто-нибудь воды, чтобы промочить свисток!

Люки захлопнулись за нами. Танк, не издав ни единого звука, приподнялся над землей на несколько метров и шустро развернулся вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов. Во время работы антигравов движение совершенно не ощущалось.

— Пристегнитесь и помните, что в танковых войсках доблестного капитана Ингвара Грина не курят, не распивают спиртных напитков и не сквернословят! — радостно пропели динамики у меня над головой.

Это водитель Тэкс так любил дурачиться.

Долговязый Тэкс с легкостью управлял огромной машиной. Снайпер Атон занимал место у электронного прицела пушки. Кроме нас четверых, в десантном отсеке расположились трое мрачных спецназовцев — Джим, Бастер и Джош. Они ничем не выдали радости от встречи, лишь приветствовали скупыми кивками и вновь прилипли к окулярам скорострельных пульсаторов, тихо споря, за сколько секунд они смогли бы перемолоть этих «вояк снаружи». Неразлучная троица — бывшая команда специального назначения с Калипсо. Они были отданы мне в помощь еще Роем Мэрчентом ради финальной стадии операции «Изоморфер». Все это время парни неоценимо помогали в решении сложных задач, особенно таких, где заканчивалась дипломатия и начиналась грубая сила. После уничтожения изоморфера их служба на моем корабле фактически закончилась, но они выразили желание служить и дальше. Со временем состав команды несколько раз менялся, кто-то оставался на понравившейся планете, а кого-то теряли в бою, но эти парни продолжали быть с нами, являясь такими же старожилами, как я, Хранитель, да еще старпом Малек Стронский. Остальные были в команде еще новичками, решившими полетать среди звезд ради так называемых «приключений», которые я считал романтическим вздором и чепухой. То, что мы делали, было не игрушками, и многие из команды «Звездного странника» уже погибли. У этих парней тяга к звездам была едва ли не большей, чем у меня самого. Они полностью выкладывались в любых ситуациях, понимая, что корабль их единственный дом. В целом я был доволен своей командой и не мог требовать от нее большего. Что же касается паникеров, предателей и саботажников — которые во все времена пытались проникать на корабли, — то с подобной публикой у меня были свои методы борьбы. После первого же собеседования со мной они пулей вылетали из каюты и никогда больше не подходили к кораблю. Были и иные деятели. Например, идейные смутьяны. Эти были хуже всех остальных, вместе взятых. Во-первых, в отличие от откровенных подонков, эти субъекты не держали за душой ничего плохого, а во-вторых, что хуже всего, были до корней волос убеждены в своей правоте и являлись настоящими фанатиками безумных замыслов и идей. Отфильтровывать их было тяжело, и Железяка даже разработал серию тестов для выявления этих типов. Последний такой гигант мысли с «большими идеями» и «гениальными планами» еще полтора года назад вылетел в открытый космос через корабельный шлюз, когда его поймали за руку во время попытки испортить реактор. Никто его идеи тогда не поддержал, так как команда состояла из надежных людей. Они связали безумца и притащили ко мне на расправу, и она не заставила себя долго ждать. Я без всякого суда и сожалений лично зашвырнул его в шлюзовую камеру и нажал на кнопку открывания внешних створок. В этом отношении команда была сродни семье, когда от действий одного человека зависели жизни остальных. Долгие месяцы полета на обычных двигателях предполагали взаимодействие в работе и расположение друг к другу. Натянутые отношения никому не были нужны, тем более в глубоком космосе, где помощи ждать неоткуда.

Мне рассказали последние вести, полученные от вошедшего в систему Регула Прайм транспортника. Его кортеж состоял из десятка неопознанных судов, поначалу агрессивно среагировавших на попытки нашего корабля вызвать их. Но они быстро перестали бряцать оружием, стоило им только разглядеть хищный силуэт рейдера, притаившегося на орбите у Нимба. Железяка специально снял маскировочное поле с корабля и демонстративно выдвинул наружу нашу всеобщую гордость — батарею пушек главного калибра, способных одним только своим видом охладить забияк. Капитан судна тут же вышел на связь и поспешил извиниться за недоразумение, объяснив, что принял нас за пиратов.