Валерьев Валерьевич - Фаранг-1. Как я провёл лето.

— Осколки острые, — парень выложил тонкую ромбовидную пластинку, — но лёгкие и мелкие. А вот масло хрен потушишь!

"Как медленно течёт вода. Как красиво в ней растворяется кровь…"

Мысли текли медленно и расслаблено. Виктор лениво наблюдал за тем, как с его тела, растворяясь, исчезает засохшая кровь. Чистая вода смывала боль и усталость. Бодрила тело и тормошила ум. После контузии и бойни на берегу Витька впал в прострацию и вернуться назад он смог лишь при помощи Олега.

— Милый, — ласковые руки осторожно провели мокрой мочалкой по ободранной спине, — милый…

Егоров потряс головой, голос любимой был едва слышен, и обернулся. Катя беззвучно плакала, глотая слёзы и тёрла его тело пучком травы.

"Что, любимая?"

"Мы умрём?"

Витя посмотрел в ярко-зелёные глазищщи женщины и медленно покачал головой.

— Где… Антон?

Катя закусила губу.

— Там. Со всеми.

— Пошли, — Виктор, кряхтя, словно старик, вылез из ванны, — нам надо успеть его оттуда забрать. Пока не пришли эти…

Голый Егоров мотнул головой в сторону берега.

— Мы уходим.

'Сколько?!'

Дима неверяще постучал пальцем по циферблату, а потом поднёс часы к уху. Часы, как им и полагается, тикали, секундная стрелка бежала по кругу, а её большие подруги показывали только половину первого. Этот безумно долгий, кровавый день на самом деле только начинался!

Сначала разведка боем, потом штурм и контратака. Новые корабли и ракетный удар. Сколько же всего успело произойти за это утро! Мельников автоматически кивал что-то говорившей ему жене, улыбался и невпопад отвечал. Сердце уже не болело. Оно умерло и на его месте осталась лишь холодная пустота.

Бояться было поздно. Даже за детей. Сенсей посмотрел на свою забинтованную по колено ногу, сжал зубы и поднялся на ноги.

— Все, кто может держать оружие, стройся!

За утро земляне потеряли убитыми двенадцать человек. Шестеро из которых были крепкими и сильными бойцами, которые первыми сошлись с дикарями в рукопашную. Тимур Матаев лично повёл бойцов к пролому и первым из ополченцев взобрался, сбросив последних штурмовиков, на бревно дикарей и погиб от удара меча. Ценой собственных жизней парни, шедшие за Тимуром, оттеснили неандертальцев от стены и дали возможность остальным ополченцам и арбалетчикам выбраться наружу. Сам Дмитрий, бившийся бок обок с командиром ополчения, остался в живых только благодаря своей звериной силе и ловкости. Сенсей уже не помнил подробностей боя, зато отлично помнил, как в сутолоке драки ему пришлось вертеться под ударами сразу трёх мечников. И если бы не опыт айкидо… кто знает…

Потом уже, после того, как Виктор увёл в контратаку свой небольшой отряд, Сенсей с болью и горечью узнал о гибели капитана Орхана. Пожилой турецкий лётчик был ему настоящей опорой, своим спокойствием, советом и житейской мудростью поддерживая Мельникова в самые трудные минуты. А шестеро арбалетчиков? Тихие и малозаметные в жизни общины люди храбро сражались, стреляя из своих игрушечных машинок по этим животным. Весь град камней и дротиков дикари обрушили именно на стрелковые бойницы и потому среди сидевших в укрытии арбалетчиков были такие страшные потери — шестеро убитых и семеро тяжелораненых.

А пятеро сгоревших на пляже ребят? Его ребят. Из турклуба и секции айкидо! Железный боец заскрипел зубами. Большинство их них Дима знал много лет, и они были не просто друзьями и коллегами. Они были частью его Семьи.

Но даже эту боль утрат Мельников смог бы пережить. Женщины и дети, ради которых они сражались и умирали, не пострадали. Дикари убиты, а крепость почти цела.

Земляне победили.

Почти.

— Подъём! Все, кто может держать оружие, стройся!

Дима-сан вышел на грязный пятачок перед столовой и вытянул в сторону левую руку.

— Стройся!

Первой в строй стала Надя. Мельников посмотрел на жену — миниатюрную и хрупкую женщину и… промолчал. Надя была в своём праве — она защищала своих детей. В строй встали все мужчины, кроме совсем уж тяжелораненых, которых набралось аж девять человек. Из двадцати трёх ополченцев только Олег и Пётр Александрович не были ранены. Лёгкие контузии не в счёт. Все остальные парни, включая самого Диму, 'щеголяли' окровавленными повязками, костылями и весьма потрёпанным видом.

Встали в строй и подростки. Двенадцатилетний Йоахим стоял рядом с отцом. Рядом с отцом стоял и Антон.

Дима катнул желваки и снова промолчал. Дети и война не должны пересекаться, но… уж лучше так, чем…

И женщины. Из столовой вышли все, кто смог. Под крышей убежища остались лишь тяжелораненые, маленькие дети и несколько беременных женщин.

В строй встали все, кто мог держать оружие.

Мельников снова посмотрел на десятилетнего сына Кати. Виктора в строю не было. Не было и самой Екатерины.

'Ну-ну…'

Когда Катя увидела Антошку, в общем строю и с копьём на плече, у неё помутилось в голове. Ноги сами собой подкосились и женщина, слабо мотая головой, села прямо в грязь.

'Нет, только не это. Только не Антон!'

Рядом с сыном стоял его отец. Игорь содрал с себя остатки плетёных доспехов и теперь спешно заплетал их на худеньком тельце ребёнка, попутно что-то ему втолковывая. Мальчишка с очень серьёзным видом слушал отца и сосредоточено кивал в ответ.

— Ой! Мам! — Антон заметил её и сразу заулыбался, превратившись из взрослого маленького человечка в обычного ребёнка. — Иди туда. В столовую. Ладно?

Глаза у Кати заволокла чёрная пелена. Женщина всхлипнула и потеряла сознание.

Самочувствие у Витьки было нормальным. Шишка на голове побаливала, но вполне умеренно, слух постепенно восстановился и даже зуммер в голове исчез. Холодная и чистая вода — великая сила! Смыв с себя грязь, кровь и пот и переодевшись в чистую и сухую одежду Егоров почувствовал себя заново родившимся человеком.

— Мы уйдём, Катя. Заберём Антона, Олега, Йилмаза, девчонок. И уйдём. И Петра, конечно, тоже заберём. На лодке места только нам и хватит.

— А остальные?

— Нет. Только мы.

Егоров посмотрел на далёкую крышу столовой. Отсюда, от бассейна у ручья, до крепости было довольно далеко, так что ни криков раненных, ни другого шума слышно не было. Только журчание воды и ветер, качавший пальмы.