Недобитые. Том 1. - Александр Шевец

Перед сном Сорн отнёс бумаги Эйде. Она распорядилась снять копии с важных страниц, а красную книгу запереть отдельно. Ильва сама проверила шкаф и лишь тогда отошла. Ренар пересчитал оставшиеся деньги: на хороший обоз их не хватало, зато на первое время и дорогу до следующего дома Вольных Ключей было достаточно. Лекарь застал Эрдана уже на ногах и так посмотрел на него, что тот без спора вернулся на лежанку.

К ночи мельница затихла. Во дворе сменили сторожей, лошадям подбросили сена, из пристройки ещё некоторое время доносились голоса освобождённых. Дара дописывала письмо брату с помощью писца, а мужчина, весь день работавший на кухне, уснул с куском хлеба под подушкой. Никто не стал его будить.

Эрдан проснулся от боли в плече и несколько мгновений прислушивался к плеску мельничного колеса. На соседней лежанке спал Ренар, прикрыв повреждённую руку плащом. Ильва устроилась у окна, положив рядом лук. Сорн сидел возле двери и, услышав движение, молча подвинул Эрдану кружку воды. Тот выпил, нащупал в кармане сумки деревянное колечко сестры и сжал его в ладони. Он ещё не мог вернуть его домой, как не мог выполнить обещание Лесю. Зато утром Эйда отправит первые письма, и у них появится хотя бы место, с которого можно продолжить поиски.

∗ ∗ ∗

Виармо долго смотрел на огонь. Полено осело к решётке, и жрец осторожно вытянул больную ногу. За ставнями перестал шуршать снег; в комнате уже различались вещи, ещё недавно спрятанные сумеречным светом лампы. Ностер сидел напротив, а недочитанная книга лежала на столе так же, как в начале ночи.

— И они добрались до Сольвена? — спросил Виармо.

Ностер положил кочергу рядом с камином.

— До него ещё надо было дойти.

— Ты говорил так, будто видел всё собственными глазами. Даже то, что каждый делал в одиночку.

— Со временем узнаёшь, кому что запомнилось, — ответил Ностер. — Кто-то пересказывал мне эти дни не один раз.

Виармо подвинул к себе пустую миску. На печи подсыхал его плащ, а рядом стояли сапоги, из которых ещё не ушла вся влага.

— А Ностер? — спросил он. — Твоё имя среди них не прозвучало.

— Не прозвучало.

— Значит, ты появился позже?

Ностер взял со стола книгу, вложил между страницами тонкую кожаную полоску и поставил том на полку. Виармо проследил за движением, но не повторил вопрос.

— Ты хотел знать, почему я поселился здесь, — сказал Ностер. — Пока я рассказал только о тех, с кем всё началось.

Виармо взглянул на дверь. За ночь у порога намело снег, а больная нога после нескольких часов у огня снова начала слушаться. До дороги он всё равно не дошёл бы раньше полудня.

— Тогда расскажешь, когда вернусь с дровами, — сказал жрец, пробуя встать. — Если, конечно, не выставишь меня прежде.

— Сначала поешь. — Ностер потянулся за котелком. — До дров ещё дойти надо.

Виармо взял с лавки сухие носки, которые хозяин оставил ему вечером, и принялся натягивать их, морщась при каждом движении больной ноги. Когда он поднял голову, Ностер уже стоял возле очага. Жрец хотел спросить, кого из четверых тот знал ближе остальных, но заметил на полке, над камином, четыре маленькие зарубки, вырезанные одна возле другой на старой деревянной планке. Ностер поймал его взгляд, придвинул к огню котелок и ничего не объяснил.