Александр Горобец - В лабиринте "Ведьм"
— Братья мы, господин прапорщик, — шамкающим ртом прошепелявил тот, что вёз коляску, а второй лишь идиотски захохотал, тряся головой. Похоже он вообще не говорил.
— Откуда и куда следуете? Документы?
— C «Новочеркасской» на «Обводный канал», господин прапорщик, — дед похлопал себя по многочисленным карманам, щёлкнул пальцами и начал выгребать их содержимое прямо на пол. Содержимое добавила «озона» в воздух. Это было всё, что угодно, но только не документы: два презерватива, один из которых явно бывший в употреблении, смятая сигаретная пачка, фотография товарища Сталина, тряпки, гаечный ключ, игрушечный пластиковый револьвер китайского производства, детская соска и огрызок яблока двухнедельной давности.
— Вот они! — наконец, провозгласил говорящий старикан, гордо вскинув правую руку, сжимавшую замызганные паспорта, вверх. В левой руке он крепко держал огрызок яблока, — прошу вас, любезный, — Тут снова идиотски захохотал тот, что был в коляске.
Прапорщик поморщился, и нехотя, но всё же, взял документы.
— Где предписание на перемещение между станциями. Вы же знаете, что по правилам внутреннего распорядка все перемещения по главным тоннелям перегонов запрещены.
— Предписания проштампованы на последней странице, — учтиво напомнил прапорщику старикан, и начал жевать огрызок, — у нас всё в порядке, господин прапорщик.
— Куда следуете? — прапорщик, анализируя, внимательно рассматривал документы. Третья страница. Ламинировано в паспортном столе. Код подразделения… выдан… сроки…, год рождения двадцать второй, — Ваша фамилия?
— Бородович, — не задумываясь ответил старикан, — Граф, Юрий Венедиктович Бородович. Почётный член графской гильдии Санкт-Петербурга. Уроженец Нижних Пупков Самарской губернии. Родился четырнадцатого августа двадцать второго года. Вы не поверите, господин прапорщик, но в день, когда всё это случилось, — он шмыгнул носом, и слеза покатилась по морщинистой щеке, — Я отметил своё девяностолетие. А это, — он кивнул в сторону старого идиота в коляске, — Сам барон Сифонштейн! Последний, чудом спасшийся член совета баронов и баронесс России!
Милиционер слушал весь этот бред, хлопая глазами, а потом резюмировал:
— Каких, на хрен, баронесс! Вы что, дебилы? Я ни хрена не понял, о чём вы говорите! Следуйте на свой «Обводный», раз следуете. Здесь вам задерживаться не советую. Увижу через полчаса — сошлю наверх, на веки вечные… — но идиотский смех сидевшего в коляске старика, не дал ему договорить. Прапорщику только и оставалось ответить на это, — ТЬФУ! — и отойти от странной парочки.
А парочка, тем временем, продолжила свой путь в сторону тоннеля к «Звенигородской»…
* * *— Ш-ш. Ну, ты Саныч, дал! Зачем девчонку в транс ввёл, — раздался в наушнике голос Рябинина, — Да и девка видная… Я бы её.
— Вот когда она овдовеет, ты её в жёны возьми, — шепнул Китяж в микрофон, прикрепленный за воротником, — у неё и сынишка годовалый имеется. Как там наши «Сифон» и «Борода»?
— Ш-ш. Им бы в театре выступать. Никотин такой цирк устроил. Огрызок сожрал и не побрезговал. Фашист тоже молодец. Так и хочется крикнуть, как Станиславский «Верю».
— Добро. Что у нас на «Спасской».
— Ш-ш. Ни Тёмы, ни Одессита не видал.
— Может с «Корками» что-то не то?
— Ш-ш. «Корки» великолепные. Ты же видел. А у Одессита вообще полностью легальная.
— Ага, — усмехнулся Кирилл, — Только как это он поверху прошёл, аж до Площади Мира?
— Не важно. Он в реестре сталкеров. Тёму мы тоже туда внесли. Не боись, Китяж. Успеют. Сто пудов, входной контроль проходят. Ну, точно. Два сталкера у пешего фильтра на «Садовой»… Прошли. Движутся к переходу на «Спасскую».
— Принял, Ряба. Что у нас с Ведьмами? — он уже подошёл к посту у «Спасской».
— Ш-ш. Ребята на мониторах сидят. Каждую дырочку просматривают. Две уничтожены на подходах к «Сенной». Ещё двух заметили на «Спасской». Их наши парни опознали. Видели с Ведьмаком. Как и четырёх на «Садовой».
— Принял. Дай описание Никотину и Фашисту. Что у меня за спиной?
— Ш-ш. На «Сенной» девочек замечено не было. Но не факт, что их там нет.
— Понял, — он посмотрел на полицейских, дежуривших на выходе с рынка, у эскалаторов к «Спасской». Те, по всей видимости, уже были предупреждены своими коллегами и, вытянувшись «в струнку», любезно пропустили Китяжа и его кортеж. Тяжин легонько кивнул в ответ и подошел к эскалатору.
— Ш-ш. Отставить! — вдруг рявкнул Рябинин, — Это не Архангел и Франгос. Это Ведьмак и Дон.
— Дай парням команду. Они должны передать Дону ствол. Как угодно, — он рявкнул в рацию так, что вздрогнули даже полицейские на посту, — И найди мне Архангела с Одесситом!
— Ш-ш. Не суетись, майор. И не ори на старших по званию, — сухо ответил Рябинин, — Не вижу я их. Нет их нигде. Сам же знаешь, Одессит сказал, что придут они на «Спасскую» одним ему известным способом…
Со «Спасской» донесся гудок электрички.
— Что там? — теперь уже напрягся Китяж, — «Вот только электрички нам и не хватало».
— Ш-ш… Я тебе честно скажу, майор. То что я сейчас вижу на мониторе, я бы хотел увидеть в живую. Но идти тебе на «Спасскую» не советую.
— Не тяни кота.
— Ш-ш. Бронепоезд Ведьмака прибывает ко второму пути. Отойдите за ограничительную линию.
— КАК ПРИБЫВАЕТ???!!! Там же на путях люди!!!
— Ш-ш. Э-э… — генерал замялся, — В том то всё и дело. Люди ушли от туда, как только ты появился на «Третьем рынке». Ведьмак идёт по «Второму»… На «Спасской»… на платформах и в вестибюле народу не меряно. Ни Тёмы, ни Франгоса по-прежнему не вижу. Держись, майор. Помогу, чем смогу…
* * *Вестибюль на «Спасской» — очень длинный. Вообще, Ведьмак не зря выбрал это место. Огромное количество народа, не самое удобное место для ведения наблюдения, огромное количество дверок и технических ходов делают «Спасскую» очень неудобной станцией для проведения подобных мероприятий.
Сидячих на станции практически не было. Она вообще была не удобной для проживания. Выход наверх был только на «Сенной» и «Садовой». «Спасская» была проходной станцией. Поэтому, народу на ней жило мало. А вот купцы с четвёртой и пятой веткок её любили. И приходили сюда за товаром с Северного берега. С района «Савушкина». Ведь хоть и открылся «Северный» склад, для них продукты, по-прежнему не поступали. Да и сталкера не ходили там наверх. Слишком был заражён тот район.
На «Спасской», в основном, были склады торговцев и оптовые ряды. Ещё десяток палаток. Судя по всему, ночью здесь было не более двухсот человек. Но сейчас была не ночь. Конец торгового рабочего дня. Грузчики таскали баулы на склады. Торговцы зазывали последних клиентов, которые не успели купить или обменять нужный товар на ненужный. Жизнь кипела посильнее чем в тоннельчике, где Китяж выменял змейку-браслетик.