Уолтер Хант - Темное Крыло

Шэрон Мак-Эван была уверена, что Марэ не намеревался захватывать трон. Вместе с тем в рассуждениях Сяня была своя логика. Император — нынешний император — не мог игнорировать обвинения против Марэ и всех тех, кто последовал за ним. Марэ сделал именно то, о чем говорил Сянь, и обстоятельства требовали, чтобы это дело было доведено до конца.

— Но что лично вам до всего этого?

— Если разгорится борьба за трон, настанет необходимость вновь собирать Имперскую Ассамблею. Я рассчитываю стать депутатом.

— Отдав сейчас свой голос в пользу Марэ?

— Нет, всего лишь точно убедившись, что адмирал непреклонен в своих притязаниях на трон, и предложив ему решающее содействие в решающий момент в качестве платы.

— А почему вы думаете, что он согласится на это?

— Я вовсе так не думаю. Я даже еще не говорил с ним и не знаю, как он на это посмотрит. Однако у адмирала есть немало сторонников по всей Империи. Если он действительно сделал то, о чем вы говорите, значит, он покончил с угрозой, которая омрачала жизнь двух поколений.

— Но что будет, если адмирал все же отклонит ваше «щедрое» предложение?

На холеное лицо депутата вернулась осторожная улыбка.

— Тогда я всенародно объявлю его изменником и обеспечу поддержку императору в его борьбе против узурпатора.

— Понятно. А если я просто посажу вас в корабельный карцер и выброшу ключ? Или вытолкну вас в люк без скафандра?

При этих словах по лицу Сяня промелькнула легкая тень страха, но он быстро овладел собой.

— Через семь дней, если от меня не поступит особых распоряжений, в глобальной сети появится видеозапись моего выступления, из которого вся Солнечная Империя узнает о моей героической попытке обратиться к Марэ с предложением сложить оружие и поставить точку в этой ужасной войне… равно как и о моей трагической кончине, последовавшей за этим. Я не уверен, что это поможет адмиралу завоевать сердца и умы своих будущих подданных.

— Понятно.

— Не спорю, для меня гораздо предпочтительнее остаться в живых после такого эксперимента. Но когда я решался на него, я не питал иллюзий в отношении того, что флот, который уничтожил миллионы жизней при атаке на Л'альЧан, проявит щепетильность в отношении жизни одного своего соплеменника. Ну, я думаю, мы сказали друг другу все, что хотели. Теперь я хотел бы встретиться с адмиралом.

— Я уже говорила вам, что его здесь нет.

— Но вы наверняка можете связаться с ним. Более того, я уверен, что вы сами не станете принимать решение по такому важному вопросу. Если вам угодно, я готов подождать — хоть на борту «Камерона», хоть в вашем карцере.

Мак-Эван повернулась к майору Симмсу, который за время этой беседы не проронил ни слова.

— Уведите этого человека с моего корабля. Симмс встал и слегка поклонился Сяню.

— Прошу вас, депутат.

Второго приглашения Сяню не потребовалось. Он и сопровождавшие его офицеры встали из-за стола и вместе с Симмсом покинули конференц-зал.

— Ну, что скажете? — спросила Мак-Эван своего помощника, когда дверь закрылась.

— Без сомнения, это очень скользкий ублюдок, — сказал Шон, теребя свою аккуратно подстриженную бородку. — Мы не можем сказать ему «да» или «нет».

— Но в одном этот Сянь прав, — возразил Окоме. — Мы не можем сами принимать решение.

— Он и рассчитывал на это, когда прибыл сюда. Скорее всего, он даже знал, что Марэ здесь нет.

— Тогда какой смысл во всем этом спектакле? — спросил Шон. — Неужели он прибыл на «Сан-Мартин» просто для того, чтобы изложить нам свою позицию? Ему следовало бы поберечь эмоции для разговора с Марэ.

— Он знал, что мы передадим эту информацию адмиралу, — ответила Шэрон. — Поэтому, прежде чем обращаться непосредственно к Марэ, он хотел вначале убедить нас. Но, будь я полной идиоткой, я все равно не сказала бы ему, где сейчас адмирал. Скорее всего, он не знает об этом.

— Хорошо, джентльмены. Теперь — ваши предложения. Как нам поступить?

— Нам надо связаться с адмиралом, — предложил Шон. — Учитывая нехватку времени, у нас нет иного выбора.

— Шон прав, — согласился Окоме. — Хотя на «Камероне» могут перехватить наше донесение. Лучше направить к Марэ корабль.

— И я даже знаю, какой ты имеешь в виду.

— Уход «Икегая» не сильно повлияет на надежность наших оборонительных порядков у А'анену. Кроме того, я лично знаю, о чем шел разговор на этой встрече. Так же, как и ты, я один из тех офицеров, которые с самого начала примкнули к адмиралу. По-моему, мне доверяют. Вместе с небольшим эскортом мы довольно быстро преодолеем расстояние до основной группировки.

— Признайся честно — тебе больше хочется быть там, чем здесь.

— Я изложил тебе свои аргументы по поводу выбора «Икегая» для этой миссии, Шэрон. Личные предпочтения здесь не учитывались. А право принять решение остается за тобой, — он слегка улыбнулся, словно заканчивая лекцию в Космической Академии.

Мак-Эван внимательно посмотрела на него. Похоже, он был прав по всем статьям.

— Что ж, хорошо. Я подготовлю несколько приказов и донесение, которое ты возьмешь с собой. Будь готов отправиться через восемь часов… Нет, через четыре. Нам надо дать адмиралу побольше времени для обдумывания этого решения.

— Так точно, — подтвердил Окоме, и его голограмма растворилась.

— Ты знаешь, — сказала Шэрон своему кузену, — теперь мне понятно, почему мы, Мак-Эваны становились не политиками, а солдатами. Слишком велика была опасность, что в споре со своим оппонентом мы схватим первую попавшуюся дубину и размозжим ему череп. Всегда лучше, когда у тебя перед глазами настоящий враг.

Спуск на поверхность Зора'а прошел без неожиданностей, но, завершив его, адмирал и его свита сразу поняли, насколько необычна сама планета зоров.

Ярко-красное солнце Антареса нещадно палило, делая жару просто невыносимой. Жара усугублялась тяжелым влажным воздухом. Кроме того, из-за низкой гравитации земляне ощущали неприятное головокружение.

У трапа шаттла их уже ожидала группа зоров. Несколько других порхали неподалеку в воздухе, лениво поигрывая своим оружием. Марэ, не озираясь по сторонам, первым спокойно спустился по трапу, за ним последовали Сергей, Элайн Белл, Марк Хадсон, Тина Ли, Юрий Окоме, зор Ррит и взвод морпехов в парадной форме, возглавляемый сержантом Бондом.

Спускаясь на покрытую гудроном поверхность, офицеры внимательно смотрели себе под ноги, в то время как Ррит двигался словно во сне. Бойд с трудом пытался совладать с переполнявшими его впечатлениями и ощущениями, которые были для него новы и одновременно знакомы.