Юрий Вольнов - Сталь и песок
– Да нет, – возбужденно усмехнулся сержант, – сейчас будешь танцевать, да так что бы нас за задницу не взяли…и потом что бы не говорил что тебе, великому танцору, балетки мешали…
– А, ерунда. Справимся. Ты только, за щенком, приглядывай. Если эта штучка на всей скорости поцелует, меня в зад, то там уже всем будут – белые тапочки…
– Ну вы, на каркайте! – вмешался Косяк, суеверно попытался постучать по дереву. Не найдя ни чего похожего постучал по шлему, – все дружно сплюнули… и давайте уже выбираться из этого шлюза. А то у меня клаустрофобия начинается…
Выскочив наружу, Милашка замерла. Грозно поводя башнями, бдительно следила за начавшейся погрузкой десанта. Устремившись к капсулам, крыло капитана, начало погрузку раненых и убитых десантников. Собирая тела погибших товарищей, бережно укладывали в раскрытые ячейки. Рассредоточиваясь по периметру защиты, часть пехотинцев сменяла уставших товарищей.
С началом погрузки совпало столкновение с пехотой цитадели. Забрасывая передовые позиции нарушителей навесными разрывами из ручных гранотометов, засыпали звенья прикрытия ослепительными кляксами ярких вспышек и непроницаемым смогом дымовых завес. Короткими перебежками пробираясь к провалу, "техасцы" завязали перестрелку с прикрытия. И под общий вой завизжавших, в пронзительном крике импульсников, послышался рев приближающихся штурмовиков.
Милашка укрылась маскировочным куполом. Выпустив, главным калибром серию залпов разрывной картечи, добилась отступления пехоты. Загнав пехотинцев в пески и заставив искать укрытие, сосредоточилась на приближающихся штурмовиках.
– Лохматый, Бычок, отступаем, – вскричал в эфир Череп. Наблюдая за роем штурмовой авиации, круживших в ожидании приказа над куполом, раздавал указания, – возвращайтесь за капсулами. И пугните этих стервятников…
– Принял, – отозвался глухим голосом Лохматый. Докладывая с промежутками пауз чередовал полезную информацию с матом – нас тут прижали. Главный калибр поврежден! Бычок на одних боковушках держится. Мы в квадрате А-7, а вокруг…вот уроды! Накрой огнем нас! Дай прикрытие вокруг квадрата…Мы под огнем выберемся…
Сбросив маскировку Милашка, заревела залпами главного калибра. Слепо укладывая бронебойные разрывы в указанные квадраты, аккуратно разворачивалось под изготовившуюся для прыжка капсулу.
Сверху раздался пикирующий звук, тройка штурмовиков, заходила на боевой разворот. Тройка стервятников показалась из-за границы купола, с нарастающим звуком нырнув к земле, расцели цогнеными всполохами оживших орудий. Крылатые тени мелькнули над позициями залегшей пехоты. Оставляя стремительно выраставшие борозды ожившего песка и свинца, смертельные смерчи вспахали землю вместе с плотью. Попадая под ураганные очереди, остовы танков с протяжным стоном рвущегося метала, сминались в хлам с пугающей легкостью.
Смертельный смерч быстро лизнул позиции залегшего прикрытия. Уходя на высоту с пижонским переваливанием на опорах, тройка штурмовиков буквально вскопала землю мощным гребнем огненных росчерков, оставляя после себя борозды из бесформенных груд, перемешанных с песком кровавых останков и обломков залегших пехотинцев…
– Суки! Падлы! К земле стелитесь?! – зло шипел Косяк. Ловя в перекрестье треугольников, уменьшающиеся силуэты штурмовиков, – Сейчас, сейчас умоетесь соплями…Есть!!!
Милашка дернулась под слитным ревом стаи голодных птенцов. Блестящие иглы, рванулись ввысь, опираясь на дымные следы, повторяли маневры стервятников. Почуяв добычу, заработали вспышками коррекции, стремясь впиться в задергавшихся в противоракетных маневрах штурмовиков.
– Косяк молодца…, – наблюдая вспышки, и замедленное падение горящих обломков, заметил Череп, -Квадрат А -9, бронебойными по координатам…
Отпугнутые гибелью своих собратьев, штурмовики отдалились. Закружив на противоположной стороне цитадели, готовились к новому штурму позиций, но уже под прикрытием с земли. Но земля отбивалась от двух русских машин, стремилась обойти злобно огрызающихся "черных сук" с флангов, поймать момаент передышки и перегруппироваться под перекрытием с воздуха.
Не давая вражеским машинам, глотка воздуха для маневра, черные тени набрасывались на отряды при любом намеке на сближение. И только тяжелые танки, останавливались для открытия залпового огня, как "черные суки" устремлялись в ближний бой. Оставив гореть четыре машины, не успевшие перейти с режима дальнего обстрела, на ближний бой, ударные группы, отстреливаясь, отходили по пологой траектории, оттираясь от стен цитадели все дальше в пески.
Словно услышав зов хозяина "черные суки", развернувшись, устремились к цитадели. Оставив в покое отступавшие машины, устремились к десантным капсулам. Слегка покачиваясь на попадавшихся обломках, преодолели последние километры словно на параде.
Взметнув пижонским разворотом вал песка, накрыли готовые к погрузке капсулы. Аккуратно сдавая, застыли задом к начавшим оживать стальным пиявкам. Взметая песчаные брызги, капсулы взвились с размаху впилась в подставленную броню, с характерным лязгом подогнанных деталей. Ожившая механика точной подгонки словно притираясь выполнила последнюю доводку частей стыковки капсулы и внешней брони.
Добровольно заполучив стальных пиявок, машины заметно прогнулись. Заработавшая гидравлика, зашумев шипением большого давления, подымала ходовую в режим скоростного движения…
– Всем командирам доложить о готовности к маршу!
– Бычок готов. Ходовая в норме. Повреждений красного уровня не имею.
– Лохматый готов. Ходовая в норме. Повреждение желтого уровня оружейного и правой ходовой, – прорвался трескучий, от помех голос наемника, – Но думаю марш выдержим. Защита генераторов работает устойчиво. Уровень утечки энергии в норме.
– Лось готов, – прозвучал озабоченный голос капитана. Капсула командира пехотинцев, как раз сидела на Лохматом, – захваты в норме. К маршу готов.
– Бычок замыкаешь. Лохматый в голову. Скорость до ста сорока. Стрелкам готовность к стрельбе главным калибром, – четко рубил командами Череп. Рассматривая волну спешившего к цитадели подкрепления, готовой свое массой смыть букашек с отметок всех датчиков, в спросил:
– Лохматый, что у тебя со снарядами?
– Пустой как нищий…
– Бычок?
– Три картечи, десять бронебойных, и парочка разрывных
– Ни чего себе…, – вмешался насмешливым голосом Лохматый. Отпустившее напряжение, требовало выхода эмоциям – ты их на черный день держал? Я тут понимаешь его прикрывая, высадил весь боекомплект, а он десять бронебойных. Собирался откупиться?