Джеймс Баркли - Тот, кто был равен богам
Других разговоров, кроме обмена приветствиями да радостных восклицаний от встречи с братьями и сестрами, разлученными гигантскими просторами леса, пока не было. Катиетт всем своим существом ощущала тепло от долгожданного воссоединения и грусть оттого, что их оказалось так мало. В дни расцвета на Хаусолисе орден ТайГетен насчитывал три с лишним тысячи первоклассных воинов. А сейчас, за исключением тех, о ком было точно известно, что они погибли или пропали без вести, в ее распоряжении остался восемьдесят один эльф. Всего двадцать семь звеньев. Должны были подойти еще двадцать Молчащих со своими телохранителями. И все.
Тем не менее те, кого сейчас пристально и с надеждой рассматривали мирные обыватели-иниссулы, обладали отменной выучкой и знаниями. Квиллар, Тринн, Ориаал, Илласт, Керрин, Дравин, Корсаар, Эсток. Все они были ветеранами войны с гаронинами. Командиры звеньев Тай, которым она, не раздумывая, доверила бы свою жизнь.
Когда на общий сбор прибыли уже шестьдесят воинов, что составило двадцать полных троек ТайГетен, в лагерь вошел первый из Молчащих Жрецов вместе со своим телохранителем. Иниссулы в лагере провожали его взглядами, полными немого благоговения. При иных обстоятельствах никто из них в жизни не увидел бы одного из Молчащих, представителя той касты духовенства, что никогда не заходила в города, предпочитая до конца дней своих оставаться в лесу. Лицо и тело его покрывала белая краска, из одежды на нем была только набедренная повязка, ноги его оставались босыми, а зубы и ногти были остро отточены. Пугающее зрелище для молодежи, внушающее почтение и трепет — для старшего поколения.
Это был Сикаант с Улисаном, своим ТайГетен. Казалось, Сикаант не идет, а скользит над землей. Иниссулы уважительно расступались перед ним, словно трава под ветром, когда он направился к Катиетт. Она шагнула вперед, чтобы приветствовать его. Сикаант взял ее лицо в ладони и притянул ее голову к себе, поцеловав в лоб и веки.
— Благодарю за то, что ты почтил нас своим присутствием, жрец Сикаант.
Вместо ответа Сикаант кивнул. Катиетт встретила его взгляд и содрогнулась.
— Что ты видел? — спросила она.
— Слишком много, — ответил он. — Помолимся.
Все ТайГетен преклонили колени, прижав одну ладонь к земле, а другую обратив к небу. Иниссулы последовали их примеру. В лагере воцарилась тишина. Голос Сикаанта, хриплый и прерывистый, эхом заметался меж деревьев, отражаясь от стен бараков.
— Шорт да примет наши души. Зло ходит по лесу. С твоего благословения, Инисс, мы уничтожим его. Направь наши руки и устрани препятствия с нашего пути. Подготовь нас к тому, что грядет. Я, Сикаант, прошу тебя об этом.
— Спасибо тебе, Сикаант. Ты знаешь что-либо о других Молчащих?
Сикаант отрицательно покачал головой.
— На твой зов откликнутся немногие, — вмешался Улисан, молодой ТайГетен, сдержанный и смертельно опасный. — Ты знаешь, что произошло в Аринденете?
Катиетт кивнула.
— Здесь побывал жрец Серрин.
— Жрец Сикаант был там, когда на храм напали.
Катиетт вздохнула и протянула обе руки Сикаанту. Молчащий Жрец принял их.
— Тогда ты видел то, с чем мы столкнулись. Мне очень жаль.
— Наш храм осквернен, — сказал он.
— Да, но мы выжжем скверну каленым железом. Я обещаю тебе. — Катиетт вновь повернулась к Улисану. — Расскажи мне о том, что ты видел, пока вы шли сюда.
Улисан провел рукой по подбородку, размазывая маскировочную раскраску.
— По лесу ходят слухи. Доверия к ТайГетен и Молчащим больше нет. Большинство просто отказались говорить с нами. Кое-кто даже не позволил нам присесть у своего костра. Предстоит много работы, чтобы вернуть лесу гармонию.
Катиетт обернулась к своим воинам.
— Лес разобщен. Но прежде чем мы вернем ему мир и порядок, нам предстоит уничтожить заразу, пожирающую нашу столицу. Предателя иниссула и людей с севера. Корни предательства уходят в высшие эшелоны духовенства и правительства нашей земли. К Ллирон и Хелиасу. Мы можем доверять только самим себе и Молчащим. Но при этом мы должны быть очень осторожны. Люди принесли с собой силу, от которой у нас нет защиты. Я видела ее собственными глазами. Как и жрец Сикаант. Она куда более опасна, чем клинок ТайГетен.
Катиетт подняла руку, чтобы утихомирить прокатившийся ропот.
— Есть и еще одна вещь. Жрец Серрин и Ауум отправились на поиски Такаара. Если он еще жив, он придет.
* * *— Нет, нет, нет.
Ауум остановился. В который уже раз. Такаар сидел на корточках, прислонившись головой к стволу дерева, увитого колючей лозой. Чем ближе подходили они к перевалочному лагерю, тем глубже уходил в себя Такаар. Голос у него в голове все чаще обращался к нему, настойчиво и властно. Такаара охватили сомнения.
— Стоит мне войти туда, как я стану изгоем, отверженным. Меня забросают камнями. Убьют. Мне все равно, что ты там говоришь. Я тот, кем ты меня называешь. И всегда был им. Но так умирать я не согласен. Я сам сделаю свой выбор. И ты не столкнешь меня вниз.
— Такаар, — негромко сказал Ауум, опускаясь на колени рядом с ним. — Он отравляет вас. Загляните в свою душу и сердце. Вы нужны своему народу. Вы нужны мне.
Такаар поднял на него глаза.
— Я так и знал, что ты мне скажешь. А вот он говорит, что это ты отравляешь меня. Я странствую в обществе двух человек, и ни один из них не говорит мне правду.
— Разница заключается в том, что я не заставляю вас идти куда-либо. Вы делаете только то, что считаете нужным и во что верите. Один из нас, похоже, подталкивает вас к самоубийству. Для чего ему это понадобилось, если не для того, чтобы причинить вам зло?
— Но я заслуживаю смерти, — отозвался Такаар, стиснув руки. На лице его отражалась искренняя душевная мука. — Я — предатель и трус.
Ауум тщательно подбирал нужные, на его взгляд, слова.
— Вы всю свою жизнь посвятили служению Иниссу и эльфам всех кланов. Вы спасли бесчисленное количество жизней. Мир, продлившийся целое тысячелетие — ваша заслуга. Вы — не предатель.
— Но я струсил. Сбежал. Погибли десятки тысяч. Ты-то знаешь об этом. Ты был там.
— Я знаю, что без вас смерть собрала бы куда более обильную жатву. Я знаю, что без вас мы бы сдались и исход, нет, паническое бегство состоялось бы на двадцать лет раньше.
Такаар приложил ладонь к щеке Ауума.
— Ты — добрый. Но я слышу их голоса отсюда. Они меня ненавидят. Все до единого. Почему остальные ТайГетен нас до сих пор не заметили?
Ауум умолк. До лагеря оставалось меньше пяти миль, но в пределах слышимости они еще не оказались. Остальные ТайГетен шли на общий сбор, но Ауум выбрал такой маршрут, чтобы не столкнуться ни с кем из них.