Норма Найт - Феномен хищника

Оказывается, в последнее время мы не случайно так редко встречались в реале. Ита с нетерпением ждала наступления женского периода и не хотела показываться перед нами раньше времени.

Сейчас торнианку просто-таки переполняло предвкушение. Белые волосы стояли дыбом, словно начёсанные в barber shop[88], тело явно тяготилось одеждой. Обмениваясь разными мыслями об этом, мы невольно разжигали страсть. Раскрылся дверной проём – четверо шагнули в каюту…

Утром Иту было не узнать – она словно расцвела, на щеках, прежде бледно-фарфоровых, играл жизнерадостный румянец. Огромные, словно подведённые чёрным, голубые глаза по очереди останавливались на нас троих, и картины прошедшей ночи всплывали в памяти торнианки во всей красе.

Робин вышла к завтраку уже в новом теле, была почти всецело поглощена собственными ощущениями, и ничего не заметила.

Черты лица девочка оставила те же, нисколько не попытавшись себя приукрасить. Однако, андрогинная фаза, в которой находилось её тело, наложила свой отпечаток. И раньше не особенно женственное, лицо Роб теперь казалось принадлежащим скорее юноше.

-«Кем же я стану в следующей фазе?» – осведомилась присоединившаяся, глядя в глаза Ите.

-«Не знаю. Тело скажет, ты скоро почувствуешь это сама».

Все торниане до наступления половой зрелости жили андрогинами, а первый переход в мужскую или женскую фазу свидетельствовал о наступившем взрослении.

Тело Робин взяла неплохое. Распрощавшись с щуплой худосочной внешностью, девушка испытывала необыкновенный подъём. Энергия переполняла её, бушевала внутри горным потоком. Мне было любопытно взглянуть на Роб без одежды, но я скрыла эту мысль, не желая смущать новенькую. Третий день жизни среди стрейнджеров, она ещё не привыкла к свободным нравам. Да, в общем, и в комбинезоне ясно – тело более взрослое, примерно около восемнадцати земных лет.

Вторым сюрпризом к завтраку нас порадовала Лариска – прислала со своего диская виртуальную модель модифицированного тела собственной разработки.

Результат впечатлял. Главным отличием был, конечно, хвост. Став толще и длиннее, он теперь выполнял многие функции руки. Тремя «пальцами» можно было что-нибудь брать – стрейнджерские технологии позволяли поднимать и перемещать таким образом пятидесятикилограммовые грузы. Можно поковырять в зубах, почесаться, почистить уши. В общем – масса новых возможностей. Наряду с этим ценным приобретением в теле были усовершенствованы традиционные возможности. После родов Подземная Жительница собиралась стать суперкрысой в полном смысле этого слова.

Новое вместилище её разума размером напоминало довольно крупную самку волчицы, а возможности тела, его сила и быстрота позволяли выйти победительницей в схватке с целой волчьей стаей. В собственном творении Лариска сумела объединить преимущества волков, рысей и крыс, сконструировав нечто убийственно эффективное в бою. В таком теле она могла безбоязненно подпускать на расстояние выстрела горилл – новая шкура легко выдерживала автоматную очередь, её не смог бы прокусить ни один хищник.

Суперкрыса нигде не горела и ни в чём не тонула, имела автономную терморегуляцию, расширенный диапазон возможностей органов чувств и, конечно, умела извлекать энергию из всего окружающего.

-«Разведывательно-боевая машина», – Диксон ёмко и лаконично охарактеризовала этот вариант оптимизации.

Ита удивилась конструкторским способностям Лариски и передала модель на оценку Мэйт.

-«Может, она ещё что-нибудь улучшит…»

Мы разошлись по дискаям и десантировались на планету, каждая к своему тауну. Я выбрала, разумеется, Спэйн – а вдруг среди знакомых окажутся другие потенциальные диссентеры? Это уже вторая, и вероятно, последняя попытка. В прошлый раз мы с Волчицей вытащили отсюда троих потенциальных кандидатов.

Во всех лагерях шло обучение – люди впервые узнавали правду о мире, ведь вся их прежняя жизнь проходила в окружении беспрестанной лжи. Стоило хотя бы вспомнить о «Падении Кометы». Хотя, это было, наверное, одно из немногих невольных заблуждений правителей таунов. Правды они не знали сами.

Увы, в коллективах потенциальных кандидатов случались проблемы. Кто-то где-то оскорбил товарища словом, кто-то где-то подрался. Сложно в одночасье измениться к лучшему, перед этим прожив не один десяток лет в обществе воинствующего эгоизма. Военная пословица Диксон в таки ситуациях у стрейнджеров работала только наполовину. «Не можешь – научим» – это да, это сколько угодно. Если кандидат хочет учиться, он небезнадёжен. А вот вторая часть: «Не хочешь – заставим» тут не имела смысла.

Никого ни к чему не принуждали, «нехочух» просто возвращали в прежнюю среду обитания, стерев из памяти информацию о пережитом приключении. Из гуманных соображений, чтобы не сокрушались всю жизнь о неиспользованной возможности.

И, конечно, каждый такой случай мы переживали, как свой досадный промах, как прискорбную ошибку. Впустую затрачено время на человека, не оправдавшего надежд, а другой, достойный, может быть не дождался спасения и погиб в застенке…

Как ни странно, в этот раз среди заключённых я обнаружила Шейлу – экс-следователя, некогда отправившую меня в изгнание. Спасшую от недалёкого, по-видимому, безумия и полного распада личности.

Стало любопытно – что ею двигало, когда Шейла принимала решение о высылке заключённой Джессики Симпсон? Пока брейн диская изучал доносы и «материалы объективного контроля» в диссентерских досье, я внушила Шейле воспоминание.

…Донельзя замусоренная земля, лишь отдалённо напоминающая городскую площадь с поверженной статуей и кусками давно рухнувшей многометровой колонны-опоры. Остовы полусгнивших машин старых людей. Одинокая маленькая фигурка в чёрно-жёлтом клетчатом комбинезоне грозит кулачком нависшей над нею неумолимой железной махине:

-Придёт день, когда вы все окажетесь на моём месте!… И гром динамиков плейта в ответ:

-Лучше беги отсюда, да побыстрее!

«Мерзавец Билли», – первый, о ком она подумала, был мой бывший следователь. Вот я и узнала его имя. Какое счастье!

Причиной собственного ареста Шейла считала его донос, и как сообщил брейн, девушка не ошиблась. Коллегами Шейлы по большей части оказались патологические садисты, и уяснив это, она на свой страх и риск попыталась внести в деятельность спецслужб Спэйн здоровую струю. Шейла не либеральничала с подследственными, всего лишь поступала в соответствии с законом и служебной необходимостью.

«С чего это вспомнилась рыжая?» – вяло рассуждала она, лёжа в камере, точь-в-точь напоминавшей мою. «А-а… Наверное, потому что была первой…»