Мамука Пагава - Борьба за будущее: Интроекция (СИ)

«Ар-р-р, — Икари обессиленно склонил голову и глубоко вздохнул, — зажарю! Когда-нибудь да зажарю!»

— Хорошо, три!

— Уарк? — снова высунулась голова Пен-Пена.

— Три! — Синдзи для пущей убедительности показал все три рыбки.

— Уарк! — выскочил пингвин и одним махом сгрёб с рук юноши свои призы.

Смотря, как птица достала свою миску и ловко разделывается с трофеями, Икари пробубнил себе под нос:

— Ну и ну.

«Не удивляйся его выходкам, договорились?» — снова вспомнились ему слова Мисато.

Синдзи устало простонал и плюхнулся на ближайший стул.

Все описываемые события являются вымыслом в рамках альтернативной вселенной. Ни в коем случае не собирался опорочить, обесчестить и/или каким-либо иным способом унизить кого-либо.

나는 김소현에 사과

Когда человек слышит «собирается комиссия», особенно в контексте «на повестке дня — твоя персона», то именно эта самая персона так и хочет спрятаться куда подальше. Вот и Синдзи всё утро в штабе сидел как на иголках, представляя, как будут перебирать все его нежные косточки, препарировать внутренности и копаться в памяти. Ещё больше занервничал, когда его вызвали в конференц-зал, где понемногу собирались далеко не последние сотрудники NERV: за большим овальным столом расположились заместители глав отделов со своими подчинёнными, много различных людей, с которыми Синдзи ещё не доводилось видеться, а также совершенно ему незнакомый заместитель командующего Фуюцки Козо. Высокий мужчина почтительного возраста что-то обсуждал с остальными сотрудниками. Синдзи заметил, что люди к нему относятся с почтением, а некоторые при обращении называют профессором.

Икари-младшего посадили вместе со скучающей Аянами. Девушка, не меняя своего фирменного выражения лица, мирно потягивала обычный чёрный чай и листала какую-то книгу.

— Привет, Аянами-сан! — обратился к ней Синдзи.

— Доброе утро, Икари-кун.

«Официальненько».

Как всегда, Рей явилась с самым минимальным количеством косметики и отсутствием даже подобия причёски. В лучшем случае пару раз провела расчёской для приличия. А футболку и бриджи даже далеко не модник Синдзи назвал бы совсем блеклыми и невзрачными. Собственный внешний вид Аянами волновал не сильно, приоритет отдавался практичности. Но, удивительно, она всё равно казалась привлекательной: складывалось впечатление, что её собрали из отдельных идеальных частей. Как гомункул. И весь её образ только подтверждал подобное предположение.

Однако Рей манила не только своей необычной внешностью — в ней было ещё что-то. Её красные радужки глаз словно огоньки в непроглядной тьме.

— Что читаешь? — Синдзи попытался завязать разговор. Чтобы прервать неловкое молчание да и отвлечься от изнурительного ожидания предстоящего разбора полётов.

— Кант. «Критик дер практишон Вернофт», — она показала форзац книги, но ему это ничего не дало.

— Это же вроде немецкий? — удивился Синдзи.

Рей слегка кивнула и вернулась к чтению. Юноша же к своему стыду даже английский знал с горем пополам. Что уж говорить про древнюю психологию. Или Кант был философом? Откровенно говоря, Синдзи не помнил и тем более не мог поддержать разговор. Поэтому постарался сменить тему:

— Знаешь, тут тобой интересовались, — юноша закинул первый пришедший на ум пробный шар. Не спрашивать же, умеет ли она проникать в чужие сны. Посчитает ещё кретином.

Но его собеседница никак не отреагировала, и Синдзи попытался развить словесное наступление:

— Нагиса, как я понимаю, всё ещё не оставляет попыток. Мне он показался хорошим парнем.

Рей резко закрыла книгу и уставилась куда-то в пустоту.

— Он тебя раздражает?

— Не то чтобы, — её уверенный, но скупой ответ прозвучал неоднозначно.

— Тогда почему бы с ним не пообщаться?

— Нет необходимости в более тесных отношениях.

— Он вроде пока хочет просто подружиться.

— Это ни к чему.

— Почему? Ты не хочешь заводить друзей?

— В этом нет надобности.

Синдзи насупился от таких чётких и безапелляционных ответов.

— До встречи с тобой я думал, что это я отстранённый, — буркнул он.

Рей пристально вгляделась в лицо собеседника, её беспристрастные красные глазки жадно его разглядывали. Будто в нём она ищет ответ, который задала сама себе в глубинах своего сознания. Юноше стало неловко, но и отворачиваться он не собирался. В какой-то момент он осознал, что их лица слишком близки друг к другу, и сглотнул слюну.

— А что по этому поводу думают твои родители? — выдавил из себя Синдзи, обведя всё помещение руками. — Они наверняка волнуются.

— У меня нет родителей, — буднично ответила девушка и уставилась в кружку с чаем.

— Прости, я не хотел, — замялся юноша.

— За что ты извиняешься?

— Я прекрасно знаю, что значит быть без родителей.

— У тебя есть отец.

«Спокойней, Синдзи, спокойней». Юноша почувствовал, как у него внутри всё закипает от простого упоминания одной сволочи. Синдзи понимал — девушка не специально, не для того, чтобы задеть или что-то в этом духе. Просто Рей сама по себе такая: говорит прямо, чётко и без задних мыслей.

«Такая, какая есть».

— Отец, который после смерти жены бросил четырёхлетнего сына и ни разу не поинтересовался, как у него дела? — юноша изо всех сил постарался подавить поднимающуюся изнутри злобу и ответить как можно спокойнее.

— У тебя есть это, — Рей невозмутимо сделала глоток чая.

— Есть что? — Палец Синдзи начал подёргиваться и отстукивать по столу.

— Воспоминания, — коротко ответила она.

— Не самые приятные, знаешь ли. Иногда хочется, чтобы их и не было.

— Но они есть, — Аянами заглянула в свою полупустую кружку, о чём-то размышляя.

— Как будто у тебя их совсем нет, — Синдзи аккуратно подбирал слова.

Девушка, до сих пор казавшаяся бодрой, вдруг слегка дёрнулась и словно отключилась, на секунду провалившись в забытьё. После чего взгляд Рей застыл на некоторое время. А потом, словно по щелчку, её глаза забегали из стороны в сторону, а лицо еле уловимо изменилось.

— Самые ранние мои воспоминания, — её привычный тихий и сухой на эмоции голосок внезапно стал чуть звонче и живее, — это как меня женщина увозила откуда-то от кого-то.

— Спасала?

Синдзи удивился внезапной многословности красноглазой: «Что это с ней?»

— Не помню. Но она меня постоянно заверяла, что теперь всё будет хорошо. И я поверила.

Девушка замолчала. Её лицо по-прежнему не выражало ни единой эмоции, кроме привычной усталости, но взгляд сильно преобразился — будто она готова вот-вот разреветься.