Александр Горобец - Последний паладин

— Ну, во-первых, не в попы, а в священнослужители, во-вторых, я всего лишь, монах, — Аббат поставил на буржуйку кастрюлю с супом и открыв окошко печки подкинул туда два смолянистых, сосновых поленца, которые сразу занялись огнём и затрещали, — А в-третьих, сон мне был. Видение, понимаешь? — монах вопросительно посмотрел на Кирилла, — И в этом сне приказ дан. Придти сюда и отца твоего разыскать. А потом и тебя.

— Что-то я тебя не пойму, Саня, — скептически ухмыльнулся Китяж, — ты же — реалист. До мозга костей, реалист. И гонишь мне здесь какую-то туфту мистическую. Видимо, что-то случилось? Тебя не контузило на войне, случайно?

— Ты не язви, брат, — без капли иронии ответил ему Жуковский, — Я тебя после той злосчастной операции похоронил. Как и Серёжу, царствие ему небесное, — он перекрестился, — А потом, мне и было сказано, что жив ты. Только не помнишь ни чего. Обучать тебя надо многому…

— Да кто тебя вообще надоумил на это? — удивлению Кирилла не было предела.

— Все равно не поверишь, — отмахнулся Аббат и пошел снимать с плиты подогревшийся суп.

— А ты скажи, — не унимался Кирилл, — Я тоже, не дурнее паровоза, авось и соображу.

— Матерь Божья, — совершенно серьёзно ответил ему монах и разлил суп по плошкам.

Кирилл задумался о психическом здоровье своего старинного друга. "Ну, пока не кусается, а дальше — посмотрим".

— Ты обратил внимание, куда ты сел? — перевел разговор на другую тему Аббат и Кирилл посмотрел на пустой деревянный топчан.

— И что?

— Это твоя кровать, — пояснил Саша, — Здесь все сделано для нас двоих. Тебе предстоит восстановить все свои навыки. И, в первую очередь, рукопашный бой. А то, я тебя как котёнка сегодня уложил.

— Интересно, что бы ты говорил, если бы мой котёнок тебе на спину прыгнул, — парировал его выпад Китяж.

— Ну, не прыгнул же, — улыбнулся Аббат.

— А тут всё от меня зависело, — заулыбался своей ловкости Китяж.

— Гордыня, дружище, — Саша покачал головой, — грех это. Ничего в этом мире от тебя не зависит. На всё воля божия, — он поднял руку вверх, — давай-ка лучше откушаем. Ты "Отче Наш" знаешь?

— Знаю, — Китяж где-то слыхал, что у сумасшедших по весне бывают обострения, по этому, им лучше не перечить, — А что?

— Прочитай тихонько, перекрестись и приступай к трапезе, а я сейчас, — Аббат подошел к иконам и начал шептать молитву, то и дело крестясь и отбивая поклоны. Китяж наблюдал за своим несчастным, сумасшедшим товарищем. Что же такое он увидел, что так подвинулся мозгами? Психическая устойчивость у бойцов ГРУ проверялась многократно. А уж у сотрудников восьмого отдела, она проверялась чуть ли е каждый месяц. Малейшее подозрение и всё… пишите письма с "гражданки". А Аббат был одним из самых психически уравновешенных бойцов, с которыми Кирилл был знаком. Видимо случилось что-то, действительно экстраординарное. А Аббат, тем временем, встал с колен и подошёл к своему спальному месту.

— Вообще то, в пост употреблять алкоголь нельзя. Грех это. Но ещё больший грех — человека обидеть, — он заглянул под свой топчан и вытащил оттуда бутылку с жидкостью, напоминавшей коньяк, — Это батя твой угостил, дай ему бог здоровья, — он опять перекрестился и подошел к столу. Разлив по кружкам грамм по сто он поднял одну и сказал, — НУ, со свиданицем, товарищ страшный лейтенант!

— Будем жить, прапорщик, — Кирилл гулко стукнулся с Александром кружками и выпил напиток. Алкоголь, действительно был батиной мануфактуры.

Аббат перекрестился и со словами, — Господи, прости ты мою душу грешную, — опрокинул содержимое стакана себе в глотку. Занюхав рукавом, он сел за стол и быстро прочитав две короткие молитвы и перекрестив себя и миску, принялся есть.

Возвращался домой Китяж, изрядно наклюкавшись. Он шел по брусчатке в сторону заставы и пытался уложить по полочкам всё что рассказал ему Аббат. После того рейда, когда они потеряли Серёгу и Тимура, его перевели в Новосибирск, но служить в армии он больше не мог. Надломилось в нём что-то. И он уволился. Написали — по состоянию здоровья. Но на "гражданке", ему тоже не было места. Он только и умел, что служить. Поэтому он и пошел служить. Только богу. Потом, как он утверждал, пошли "знамения" и "видения". Дальше Кириллу стало не интересно и он, сославшись на занятость, решил покинуть несчастного Аббата.

— Ты куда, — удивился Александр, когда Китяж встал из-за стола.

— Пора мне, Сань, — виновато сказал ему Китяж, — Мать я давно не видел.

— Ты и меня давно не видел, — заметил Аббат.

— Согласен. Поэтому обещаю заглянуть к тебе в следующий раз.

— Ты так ничего и не понял? — хмель уже ударил в голову Аббату. Видно было, что алкоголь он употребляет теперь крайне редко. Язык уже плохо его слушался, — Я должен тебя обучить.

— Знаешь, Саня, — Китяж замялся, подбирая слова, — Не моё это всё. Ну не верю я в потусторонние силы и божественные видения. Ты уж, извини меня, брат. Водки я к тебе приду попить, а вот на счёт остального… извини. Вывалился я из всяческих систем. Я сам по себе. Прощай, дружище, — и Кирилл вышел на воздух.

— Всё равно, ведь, вернёшься, — послышался пьяный голос Аббата из избы.

— Всё может быть, — ответил Китяж, — но только не сейчас, — и он, пошатываясь, пошел к дому.

Зайдя домой он, молча, взял две коробки патронов и уже направился на выход, когда его окликнул отец.

— Киря, ты как?

— В норме, — коротко ответил Кирилл, не оборачиваясь.

— А куда ты собрался? — мама столкнулась с ним в дверях.

— Схожу на косу. Воздухом морским подышу.

— Стрелять пошёл? — отец прищурился.

— Угу

— Вот зачем, — непонимающим тоном спросила мать.

— Чтобы в нужный момент не промахнуться, — ответил Китяж и вышел из дома.

Дорога до косы показалась бесконечно долгой. Кирилл понял, что он устал от дачи. Но ещё больше он устал от Аббата. Слишком много эмоций и воспоминаний всплыло в его голове, после встречи с ним. И сейчас ему нужно было уединение. Или, хотя бы, общество того, кто не будет задавать лишние вопросы. Выйдя на веками намываемую морем косу, он сел на огромный, двухметровый валун и смотрел на то, как волны играют в догонялки. Это успокаивало его, истерзанное воспоминаниями, сознание. От легкого волнения на море он погрузился в какую-то нирвану и не заметил как из лесу вышла Рэси и мягкими, неслышными шагами подошла к валуну и в один прыжок тихо села рядом с Кириллом. Тяжин покосился на дикую кошку и начал её гладить. От удовольствия, хищница заурчала и, положив свою огромную голову Кириллу на колени, зажмурила свои дикие желтые глаза. Урчание кошки ещё больше успокаивало Китяжа. И если раньше он воспринимал встречу с таким животным, как удачу для охотника, то сейчас, когда эта зверюга мирно лежала у него на коленях, он воспринимал её исключительно как друга. Старинного, преданного друга. И ему было не важно, что судьба свела их всего восемь часов назад. Этот друг не предаст, не подставит и всегда поможет, если, конечно, будет рядом.