Михаил Черных - Невозвращенцы

«Я сплю!» — это была первая мысль. Вторая: — «Хорошо что я сижу, а то бы точно упал бы в обморок…». Сзади, вылизывая свернувшегося комочком вокруг передней лапы спасенного медведя, стоял еще один медведь, но зато какой это был медведь. Раньше Александр видел медведей только в цирке и в зоопарке, и там они были похожи на спасенного — и ростом и цветом шкуры, так что он с полной уверенностью решил, что спасаемый — вполне взрослый мишка. А оказывается, что тот был совсем еще медвежонком, маленьким несмышленышем. Теперь он увидел взрослого. Этот медведь, подкравшийся совершенно тихо, заставил бы покраснеть от зависти к габаритам и некоторые грузовики. Это было сущее чудовище. Его голова была размером, наверное, с капот легковушки, даже стоя на всех четырех лапах он возвышался над вставшим Александром на целую голову. Его лапы были размером с грудную клетку обычного человека, а чудовищные когти — сантиметров по тридцать каждый. Пара таких лесных людей спокойно могла пообедать слоном, а лев рядом с ним казался бы простым котенком.

Чудовище закончило вылизывать раны своего детеныша, потом явно в воспитательных целях дало тому затрещину, которая привратила бы человека в кровавую лепешку с костяной пылью, подняло голову и взглянуло на Александра. Зарычало. Александр даже не успел испугаться, когда медвежонок, прекративший ластиться, отцепился от родительской лапы, подбежал к человеку и стал опять об него тереться. Мамаша или папаша рыкнула еще раз, на этот раз вопросительно, посмотрела на поляну, подошла к Александру, посмотрела ему в глаза, зарычала и… стала вдруг вылизывать его рану. Огромный, размером с лицо человека, язык, как карщетка, скоблил рану, а Александр боялся даже дернуться. Вскоре, он с удивлением заметил, что рана его уже не болит так, видимо в слюне медведя содержалось что-то лечебное, или травок он поел перед этим каких, или еще чего — в этом мире могло произойти всякое. Одно происшедшее с Олегом чего стоит…

Окончив лечение медведь помотал головой, принюхался к воздуху, после чего аккуратно лапой, Александра даже передернуло от соседства с такими когтями, развернул его чуть в сторону, и легонько, от этакого пинка Александр чуть не покатился кубарем, направил его, тихонько рыкнув. Александр пробежал пару шагов, и повернувшись сделал несколько шагов в сторону. Но сзади раздался резкий, повелительный рык, и тому ничего не осталось, как идти в том направлении, которое указал медведь. Еще немного проконтролировав исполнение своего приказа, минут десять они шли рядом с человеком, медведи тихо растворились в лесу.

Как только медведи исчезли Александр упал где стоял — и от усталости, и от пережитого страха.

— Б…! Спаситель медведей! Ох. ть! — Александр ржал и бился об землю в истерике. — А как же, как в сказках, человеческим голосом сказать спасибо? И подарок какой, за услугу? Клад там? Или до места на спине донести? У…! Чтоб я еще раз……….!!!!

Минут через пятнадцать он более-менее пришел в себя. Перевязав плечо наиболее чистыми тряпками, он продолжил путь в том направлении, которое указал медведь. Идти все равно куда — а так хоть какое-то направление.

На следующий день Александр проснулся совсем больным. Плечо горело огнем, все тело было охвачено слабостью. Шатаясь, он побрел по лесу, но через километр, упав попить воды из родничка, встать уже не смог. Кое как, поднявшись на четвереньки, он отполз в сторону и свалился на мягкую, влажно-теплую груду прошлогодних листьев. Его знобило.

«Да у меня сильная температура…» — подумал он, ощупав горящее как в огне лицо. — «Чем это меня так? Грибами что ли траванулся? Или от медведя заразился чем-то? Животные — они известные переносчики… Заразы… Всякой…» — это были последние связные мысли. Остальное потонуло в кошмарах. Ему мнилось, что его несут медведи, вокруг пляшут волки, превращаясь то в пригожих девушек, то в страшных воинов, которые рвали его зубами. По ночам, в прохладе, ему становилось чуть полегче, но утром, как только солнце жарко нагревало землю кошмары опять приходили к нему. Изо всех сил, не соображая что делает, Александр продолжал сначала полу идти, а потом, когда сил на одной водно-ягодной диете не осталось — ползти, причем сам не зная куда. Для него это движение стало просто смыслом жизни, наполненной бредом и болью.

На неизвестный день он выполз к речке, причем понял это только тогда, когда руки его и лицо опустились в приятно холодную воду. «Вода… По воде не ходят… Что делать?… Как дальше ползти?…» Остатки разума напоминали ему, что с такой температурой нельзя лезть в холодную воду, что это самоубийство, но тело так хотело прохлады…

Александр уже не чувствовал ничего, погрузившись в беспамятство, когда сильные руки нескольких человек, одетых в легкие кольчуги, легко вытащили его из воды и положили отекать на берег. Над его головой быстро разгорелся спор на неизвестном для Александра языке. Если бы он был в сознании и знал бы финский, немецкий или норвежский языки, то он бы понял, о чем идет речь, так как язык был этакой смесью тех трех языков. В разговоре участвовало двое.

— И это и есть твоя добыча? А, ярл? — громко и с явной издевкой спросил один голос.

— Не тебе спрашивать об этом, Ивар! — ответил другой. — Или ты хочешь оспорить у меня мое место? Так бери свой топор! И ты получишь то, что давно тебе положили Боги.

— А что ты скажешь старейшине Эгилю Вивильсону?

— Замолчи! Или клянусь молотом Тора, я разобью твою дурную башку о камень и местные раки вдоволь попируют твоим мясом.

— Эгиль Вивильсон из клана Сигвардсонар будет очень рад твоим успехам! Или этот трелль и есть та самая большая добыча, о которой ты вопрошал Одина? Или дружина твоя уже пьет вина из золотых кубков, услаждая свои взоры танцем юных рабынь в покоренных градах? Или…

— Хватит. Замолчи. Эй, освободите круг! Ивар Суртсон из клана Бьярнарсонар, ты желаешь бросить мне вызов?

— … - Ивар замялся. И не зря. Ярл не зря считался вторым по силе воином в их крупном поселении, после вождя Эгиля Вивильсона. И облагодетельствовать местных раков ему тоже не хотелось.

— Отвечай! Молчишь? Так молчи же до дома! Ибо я клянусь покровителем нашим Одином, что если ты еще раз за время нашего пути откроишь свой поганый рот не для того, чтобы пожрать, я вырву твой змеиный язык и прибью его к твоему собственному щиту!

В ответ Ивар не сказал ничего, так как все знали, что слово у ярла Соти Свейсона из клана Хельгисонара было таким же крепким как его топор. И если он сказал, что вырвет и прибьет — то это означало, что он сделает именно это и сразу же.

— Слушайте меня храбрые воины. Боги отвернули от нас свой лик и забрали у нас удачу. Мы уходим из земель Россов с тем, что взяли, не ища новой добычи. Такова воля богов…