Николас ван Палланд - Наковальня

С другой стороны стола с непроницаемым видом сидел Пелем Лил. За ним стояли два агента ЦУРЗ в форме. У двери блестели полированными лицами оловянные солдатики — как высеченные из жадеита часовые, которые ничего не упускают.

В большом замешательстве Габриел сел в указанное кресло. Роботы положили его руки на подлокотники, и браслеты на его запястьях крепко примагнитились. Точно так же его лодыжки оказались рывком притянуты к ножке кресла встроенными магнитами. Просто, но надежно.

Но даже сбитый с толку, землянин чувствовал подводные течения в этой комнате. Лил был чем-то возбужден, Габриел его таким еще не видел. Но когда капитан ЦУРЗ заговорил, его тон ничего не выражал:

— Мистер Кайли, я бы хотел попросить вас назвать имя этого человека.

Габриел повернулся к парню, который сощурился в ответ. Его зрачки казались нездорово расширенными, одежда выглядела так, будто он спал в ней, и даже его брови были причесаны не в ту сторону. Парень беспокойно грыз ноготь большого пальца.

Габриел слегка покачал головой.

— Я не могу, — пробормотал он. — Я не… нет. Неверный ответ! Лил явно повеселел.

— Следовательно, он не является вашим законным представителем.

Взгляд молодого человека стал напряженнее, словно он пытался сказать что-то Габриелу. Но важнее было то, что и Пелем Лил делал то же самое.

Наконец Габриел кивнул:

— Да, он мой представитель.

Молодой человек испустил глубокий вздох облегчения.

— Правильно, капитан, — сказал он, вытирая запястьем бровь. — Теперь, когда мы прошли все формальности…

Лил презрительно фыркнул:

— Я так не думаю. Он даже не знает, кто вы такой.

— Я сказал, что не могу назвать его имени, — вставил Габриел.

— И это в любом случае не относится к делу, — заявил молодой человек, довольно неубедительно отмахиваясь от замечания капитана. — Сейчас он официально признал меня своим адвокатом. Мистер Кайли, я Кайнан Крисмас. Друг Изадоры Гацалуменди.

— Рад познакомиться, — сказал Габриел.

— Ну еще бы, — пробормотал Лил. — Послушайте, мистер Крисмас, перейдем к…

— …делу? — сообразительно подсказал Кайнан.

— Если оно имеется.

— О да, имеется… э… да, кстати, офицер, у нас есть право на конфиденциальную консультацию с нашим клиентом. Мы готовы осуществить его.

— Тогда почему, не осуществляете?

— Вы знаете почему, офицер. Зачем попусту тратить время? Послушайте! — Крисмас, казалось, наслаждается. — Мистер Кайли, я попросил присутствующую здесь Клаудию Эрнст выступить в качестве советника и второго адвоката, если вы согласны. Я… надеюсь, вы согласны.

— Да, ладно, — осторожно сказал Габриел.

— Пожалуйста, изложите ваше согласие для записи.

— Я согласен, чтобы она была советником и этим… вторым адвокатом.

— Отлично. — Эрнст подалась вперед. Ее голос оказался неожиданно низким и сиплым. Она положила на стол свой комп-бумажник, касаясь при этом локтя Крисмаса, и парень с явной неохотой умолк. С минуту Эрнст близоруко всматривалась в бумажник, возясь с кнопками управления. Наконец она удовлетворенно хмыкнула. — Теперь, офицер Лил, для записи, мы бы хотели услышать обвинения против моего клиента.

Лил засопел:

— Мне казалось, вы торопитесь.

— Ах нет… не все обвинения. Только первые, начальные обвинения, предшествующие предполагаемому побегу моего клиента.

Лицо капитана заволоклось подозрением.

— Вы уже видели полный список обвинений.

— Я просто… э-э… хотела услышать их от вас лично. Понимаете, для записи.

В ее глазах загорелся огонек.

После недолгого колебания Лил пожал плечами и откинулся на спинку кресла.

— Для записи. Главные обвинения: нападение, возможное убийство одного или нескольких неизвестных в промышленном пластиновом секторе. Есть также второстепенное обвинение в соучастии в убийстве Луизы Дод.

— Спасибо, офицер.

С видимым трудом Эрнст включила голодисплей своего мини-компьютера и пролистала несколько экранных страниц текста.

— Давайте посмотрим… — забормотала она. — Гм… Ну, насколько я могу судить, его связь с убийством Дод кажется… нет… является случайной. Он… разговаривал с ней меньше чем за час до ее смерти, так?

— Я не обвиняю его в самом убийстве. Но есть веские основания считать, что в нем участвовали шайки бегунов по крышам, а, как мы оба знаем, мистер Кайли сбежал с помощью двух бегунов по крышам.

— Да, это нам известно. — Эрнст добродушно улыбнулась. — Но мистер Кайли также утверждает, что вовсе не хотел бежать. Его вывели из камеры два человека, выдающие себя за офицеров ЦУРЗ, и он согласился на побег лишь после того, как зазвучал сигнал тревоги.

Лил ответил ей такой же улыбкой. Зуб за зуб.

— Утверждение не доказательство.

— Как и ваше.

Вот тебе. Габриел был доволен, но и озадачен. Он терялся в догадках, куда это ведет, но когти хищника только что блеснули из-под фасада почтенной матроны Клаудии Эрнст.

Она склонила голову набок, отчего кисточки в ушах заплясали.

— Суть, которую я постигаю здесь, офицер Лил, такова, что без начальных обвинений — и это только первое впечатление — гм… без начальных обвинений у вас нет дела против моего клиента.

Лил Даже задохнулся. Потом откинул голову и засмеялся. Это был беззвучный смех, выдаваемый только подергиванием шейных мышц.

— У меня есть больше чем дело… — выговорил он наконец, принимая слегка отеческий вид.

— Нет, насколько я могу судить.

— Советник Эрнст, не воображайте, что простая декларация с вашей стороны может что-то изменить.

— Но у вас нет дела, — неумолимо повторила Эрнст.

— Извините, но вы принимаете меня за дурака? — Тон Лила остался покровительственным. — Вы видели обвинения против этого человека. Их список сравнится размером с ковром, и побег из-под стражи является лишь третьей его частью.

— После факта первоначального незаконного ареста вашим управлением.

— Чушь, миссис Эрнст.

— Действительно, офицер, без этого начального обвинения все остальные — просто чушь, и вы это знаете. Вам следует также знать, что судьи склонны достаточно широко смотреть на вещи, когда есть факты, говорящие, что полицейское преследование привело непосредственно к следующим преступлениям. А в данном случае мы даже имеем факты, говорящие, что побег мистера Кайли из тюрьмы, не был целиком добровольным.

Огонек в ее глазах сменился жестким блеском. Лил нахмурился:

— Вам придётся доказать преследование.