Валидуда Анатольевич - Время Обречённых
Перестройкой старых кораблей под авианосцы занимались отнюдь не только в России. Первыми это стали делать массово американцы с начала-середины двадцатых, перестраивая линейные крейсеры. Согласно вашингтонскому договору от 1922-го года, подписанному Великобританией, Североамериканскими Соединёнными Штатами, Японией, Францией и Италией, страны участницы обязались иметь определённый совокупный тоннаж надводного флота, тоннаж подводных лодок и авиаматок договором оговаривался отдельно. Поэтому часть линкоров и крейсеров была перестроена под авианосители зачастую с сохранением башень главного калибра, как, например, американский авианосец "Лексингктон" имел первоначально восемнадцатидюймовые орудия главного калибра. Эта лазейка широко использовалась адмиралами разных стран. В 1926-м к договору присоединилась и Россия, справедливо считавшаяся на тот момент слабой в военно-морском отношении державой – годы Гражданской и послевоенная разруха сильно сказались на русском флоте. Когда же после провала лондоской конференции 1930-го вышла из договора Япония, а за ней и Россия, достроившая в 1927-28 годах линейные крейсеры класса(2) 'Измаил', заложенные ещё в конце Мировой; а затем и остальные страны – та же Англия с конца двадцатых стала постепенно отходить от вашингтонской формулы, началось строительство профилированных авианосцев. Главной ударной силой флотов во всём мире по-прежнему считались линейные корабли. После лондонского провала ничто больше не сдерживало морские державы в тесных рамках и в начале десятилетия верфи получили столько заказов, сколько не имели со времён Мировой Войны; в той же Великобритании уже к 1935 году вступили в строй первые три в серии линкоры типа 'Кинг Джордж V' (II).
Ветер вновь стих. Зиммель засмотрелся на вспененный след кильватера, что оставлял за собою корабль. В шести кабельтовых позади и румба на три чуть левее шёл тяжёлый крейсер "Воевода", казавшийся с высоты надстройки "Макарова" этаким недомерком. Чего уж говорить об эсминцах, больших охотниках и судах обеспечения, что шли в составе эскадры походным ордером. Остальные три собрата "Воеводы" едва различались прямо по курсу на горизонте. Эскадра направлялась в район учений, где должна встретиться с главными силами Северного флота – линейными дивизиями и бригадой линейных крейсеров. Большие учения в августе были уже вторыми в этом году, в них, как и в марте, планировалось участие основных сил Рейхсмарине. А где-то далеко в море район учений уже перекрыли подлодки, сторожевики и эсминцы, совместно с которыми несли дозор самолёты и гидропланы 1-й морской авиаэскадры, базирующейся на аэродромах и пирсах Кольского полуострова.
Тусклое солнце вновь выглянуло из облаков и совершенно непостижимым образом вдруг навеяло Вольфу семейные образы. Перед глазами встали Катрина и трое сыновей, которых он, бывает, и месяцами не видит. Особенно теперь – на флоте. Катрина, или Катя-Катерина, как её зовут в России, была родом из Баварии. В тридцать первом её семье удалось пробраться в Померанию, а затем покинуть Германию на русском пароходе. Сперва был Ревель, потом их забросило в Сибирь, о которой в Германии ходило много страшных слухов, небылиц и нелепиц. Зиммель познакомился с нею в Новониколаевске(3), через который он перегонял самолёты из Нижнего Новгорода в Приморье, а иногда и через Охотское море на Камчатку. Свадьбу сыграли в Уральске(4), куда её семья переехала спустя месяц их знакомства. Некогда захолустный городок, являвшийся, тем не менее, столицей обширной области, простёршейся от середины восточного Каспия до северных отрогов Уральских гор, был теперь промышленным городом с около трёхсоттысячным населением. С тех пор Катрина мотается с ним по гарнизонам по всей чудовищно огромной по европейским меркам России.
В этот момент Вольфу стало особенно тоскливо, хотелось прямо сейчас хоть на миг услышать нежный голос жены и весёлый детский щебет. Шутка ли – почти весь июнь провёл в море, а в июле бесконечные полёты и организация тренировок переведённых из армейской авиации лётчиков, которых на борту не менее половины. Остальные пришли из морских авиаэскадр. Учебные торпедометания, командировки и полёты, полёты, полёты. Дома он появлялся редко.
Вытащив из внутреннего кармана кителя семейную фотокарточку, хранимую под сердцем, Вольф почувствовал, как сразу стало веселей. Облокотившись на леер, он рассматривая родные, милые лица. Всё-таки его ждут и любят. Александр – его первенец, которому только через год идти в первый класс, уже мечтает стать лётчиком, как папа. А Катрина не раз намекала, что давно подумывает о дочери. Всего неделя прошла, как расстались, а как будто месяц. В тот день к пирсам архангельской базы, на рейде которой стояли "Макаров" и гордые красавцы линейные крейсеры, в окружении тральщиков, минзагов и прочей мелюзги, напутствовать уходящие экипажи прибыл сам главком ВМС Кедров. А Катрина с детьми была где-то в толпе, Вольф как мог искал её взглядом, но тщетно. И когда, наконец, грянул марш "Прощание славянки", он всё-таки разглядел их – нарядно одетых, машущих руками. Махали Катрина и Алекс с Вилли, младший Арни спал у матери на руках. Спал не смотря на окружающий шум. А потом была стоянка на рейде Ваенги(5), заход в Романов-на-Мурмане был в последний момент отменён. Прогулки по бесконечным сопкам и небольшому городишку. Длинные одноэтажные дома, низкорослые берёзы, деревянные тротуары и пешеходные дорожки, как и в Архангельске, и обстоятельные горожане с суровыми лицами жителей севера.
– Тоскуешь, Вольф? – спросил поднявшийся на помосток Егор Бабаков.
Зиммель обернулся, пожал руку.
– Да что-то настроение, Егор, вдруг нахлынул такое… тоскливое.
– Ничего, – хлопнул его по плечу Бабаков, – вернёмся, отведёшь душу.
Зиммель пожал плечами, вернуться-то он вернётся, но будет это не скоро. И уже через секунду от тоски не осталось и следа – унывать не в его характере. Так – мимолётная слабость сильного духом человека. Он глубоко вдохнул и на губах заиграла искренняя улыбка. Авиация давно стала смыслом его жизни, а уж палубная – элита морской авиации; попасть сюда можно считать настоящим подарком судьбы. И пусть он служит в русском флоте, главное, что реванш за расчленение Родины, как говорят в России, не за горами. И он, майор Зиммель, готов принять в грядущих битвах самое деятельное участие.
А между тем, с Бабаковым завязался обыденный разговор о службе да о флотских порядках, столь непривычных для бывших сухопутных лётчиков. Егор был на три года младше Вольфа, командовал 1-й эскадрильей истребительного дивизиона "лютиков". "Лютиками" на "Макарове" называли всех лётчиков-истребителей, это было и их прозвище, и позывной. Пошло это от фамилии командира БЧ-6 авианосца полковника Лютикова, с мая формировавшего эскадрильи Альбатросов и Касаток, после включения корабля в боевой состав флота. Пилотов-палубников полковник тренировал на учебном имитаторе палубы, построенном на берегу реки Ганг, что в Кемском уезде Архангельской губернии. Позже – уже в Мезенской губе, где лётчики проходили тренировки на самом "Макарове", истребительным дивизионом стал командовать подполковник Дубинин, а торпедоносным майор Зиммель, но прозвище "лютики" так и осталось за ястребками. На фюзеляжах даже понаносили изображения жёлтых цветов. А потом и на Касатках появились свои отличительные эмблемы – улыбающиеся волчьи морды. Торпедоносцы получили позывной "волчата" по имени своего командира Вольфа Зиммеля.