Роберт Торстон - Сумерки Кланов-8: Соколиная заря
Как учёного меня возмущает не собственно возня Бальзака и его присных вокруг их дурацких секретных программ. В конце концов, все работы ведутся в рамках закона, так что черт с ними. Мне вот только совсем не нравится, что и учёные других Кланов получили доступ к результатам деятельности лабораторий Нефритовых Соколов вообще и к генетическому материалу Эйдена Прайда в частности. Если все учёные всех Кланов будут обмениваться между собой разработками в области генной инженерии, что из этого выйдет? Кто явится из пробирки в очередной раз? Сокол, скрещённый с Волком? Уже было… Со временем генофонд Кланов может просто разрушиться. Но я не могу сказать об этом Наяд.
Вдалеке послышались детские голоса. Наяд подняла голову.
— Все. Пора на тренировку. Октавиан очень не любит, когда кто-нибудь опаздывает. Кстати, тебя, наверное, придётся отвести к нему, шпион-страваг. Уж он-то по-настоящему вредный…
Пери сделала вид, что полностью покорилась своей нелёгкой шпионьей участи. Однако ей стало понятно, что пора отсюда уходить. Все-таки ей было необходимо вернуться в Айронхолд-Сити и выяснить все, что можно, об этой странной сиб-группе.
Пери поднялась с места. Быстро оглядевшись, она вспомнила свой заключительный день в такой же, как эта, казарме…
Джоанна разбудила её посреди ночи и сообщила, что для Пери курс воинской подготовки окончен и что учебный центр даст ей новое назначение.
Голос Джоанны, обычно с гневными или, по крайней мере, суровыми интонациями, был непривычно мягок, когда она сообщала Пери, что она станет практиканткой в касте учёных. Для исключённого из процесса воина, как сказала Джоанна, это лучшее назначение, и то, что Пери выбрали, говорит только в её пользу.
Расстроенная и раздосадованная, но понимавшая, что решение наставников было верным и что она не обладает необходимыми воинскими качествами, Пери пролежала в постели до тех пор, пока свет зари, пробивавшийся сквозь щели в стенах казармы, не позволил ей собрать вещи перед отъездом.
Согласно традиции, исключённый курсант должен был уехать незаметно, шагнув украдкой в ночь, да ей и не хотелось демонстрировать последствия своего провала четвёрке курсантов — таких же, как и она, членов сиб-группы, с которыми Пери провела все своё детство и с которыми теперь уже больше, как она ошибочно полагала, никогда не увидится.
Только она собралась оглянуться перед уходом, как из другого конца казармы раздался сонный голос.
Это был Эйден.
— Кто там?.. Пери, ты, что ли?
— Я уезжаю. Говори, пожалуйста, тише. Не хочу выставлять напоказ своё унижение перед остальными.
— Это не унижение, это…
— Знаю, просто составная часть всей этой дурацкой благородной цели, к которой мы все стремимся. Только теперь я в этом не участвую.
Пери не хотелось ни с кем делиться вслух своими мыслями, но они с Эйденом всегда были близки. Не так, как с Мартой Прайд, но все же…
— Представь себе, каково это — столько времени провести в группе подготовки только для того, чтобы потом вылететь. Тебе говорят — все, мол, гуляй, теперь твоё место в другой касте. Но ведь я не принадлежу ни к какой другой касте! Везде и всюду люди, посмотрев на меня, подумают о том, что я когда-то проходила воинскую подготовку. Это как клеймо на лбу. Я воин и всегда буду им. Всегда!
Для Пери, говорившей редко, а если и говорившей, то кратко, это была целая речь. Но, вглядываясь в озабоченное лицо Эйдена, она почувствовала себя легче.
Он спросил, куда её направили, и Пери ответила, что в касту учёных. Эйден заметил, что это звучит весомо, и какое-то время они беседовали на тему перспектив развития генной инженерии и о том, что члены их сиб-группы, несмотря на общие источники генетического материала, обнаруживают такие различия в способностях и характере.
Непонятным образом этот разговор породил в Пери потребность разобраться в том, как же получаются такие воины, как Эйден, и такие неудачницы, как она сама…
* * *Наяд жестом велела Пери выходить первой из казармы. Этот ребёнок был таким уверенным в себе.
И все же Наяд была всего лишь ребёнком, так что Пери наверняка не стоило большого труда убежать от неё.
Только она решилась действовать, как чья-то узкая фигура заслонила собой свет в дверном проёме.
— Что ещё такое здесь происходит? — рявкнул вновь-пришедший.
Наяд резко обернулась.
Не вспышка ли досады промелькнула на её лице?..
— Октавиан! Я… э… только что захватила в плен этого шпиона-стравага!..
Октавиан от души рассмеялся и шагнул внутрь казармы.
— Вы, дети, все не перестаёте играть в глупые игры… Он отодвинул Наяд в сторону и подошёл к Пери. Стоя перед ней, он не казался таким уж внушительным. Но Пери была начеку. Октавиан был когда-то воином, и с ним шутить явно не стоило.
— Так, значит, вы — шпион? — осведомился Октавиан.
Пери пожала плечами:
— Я тут гуляла в окрестностях и случайно повстречала Наяд. Конечно, я не шпион и даже не шпионка. Я принадлежу к касте учёных и имею полное право осматривать заведения подобного рода.
— Каста учёных? — переспросил Октавиан. — Что-то не припомню, чтобы вы когда-либо наносили нам визит, и имени вашего я тоже не знаю. Его нет в списке тех, кому разрешён доступ в этот лагерь. Итак, как же вы сюда проникли?
Пери взглянула на Наяд, которая выглядела несколько встревоженной. Она предположила, что ребёнку не хотелось, чтобы узнали о лазейке в заборе.
— Я прошла через главные ворота, — сказала Пери.
— Охрана не позволила бы вам…
— Ну и спрашивайте со своей охраны. Никто не попытался остановить меня у главного входа. Я просто прошла мимо.
— Это невозможно!
Пери поднялась и сделала вид, что поправляет постель, положив руки на края матраца.
— Тем не менее перед входом только что не лежала ковровая дорожка, — спокойно сказала она.
— Вы лжёте.
Теперь Пери стояла к Октавиану спиной. По-видимому, это не понравилось наставнику настолько, что он с силой сжал её плечо.
Пери поняла, что ей необходимо действовать быстро и решительно.
— Я учёный, — произнесла она, придав голосу столько церемонности, насколько была способна. — Вам не следует так грубо со мной обращаться, хотя вы и были когда-то воином.
Её блеф, видимо, прошёл. Октавиан убрал руку.
До того как он успел хоть что-то предпринять, Пери подняла матрац и, держа его в руках, резко повернулась, ударив Октавиана в живот. Он отлетел назад.
Спасибо ещё, — подумала она, — что настоящие воины спят на таких жёстких лежбищах!..
Пока Октавиан распрямлялся, Пери вызвала в памяти отчётливые воспоминания о курсах рукопашного боя. Резко размахнувшись, она неожиданно ударила его открытой ладонью по горлу, затем согнулась и двинула головой в живот.