Сергей Лисицын - Перекресток

— И мы с коллегой решили навести справки, — теперь мяч был у Лурье. До чего же они сыгранная пара, асы высочайшего полета. — Выяснилось, что все это время вы работали на довольно заметную в криминальном мире Мегаполиса-Старт фигуру. Некоего Жоакина Бердича. Выбивали долги, проводили акции устрашения, убирали конкурентов. Логично было предположить, что ваша столь поспешная ретирада связана с деятельностью господина Бердича. Мы попросили своих знакомых узнать, что же такого необычного происходило в дни непосредственно перед вашим отбытием. Оказалось, что скоропостижно скончались двое молодых людей, один из которых был младшим братом крупного мафиозного босса, а другой — сыном видного сенатора крайне консервативного толка. Официально — разбились, не справившись с управлением спортивным транспом. А вот неофициально — их завалил некий Майор. Кто бы это мог быть, Мартин? Что за майор такой?

Я поморщился и, подойдя к столу, раздавил в пепельнице окурок:

— Не надо со мной таким тоном, господа. Я не сопливый шпаненок и не ваш подчиненный. Вы хотели произвести на меня впечатление тем, насколько быстро вам удалось получить информацию, и показать, что ваши люди есть в самых разных структурах Империи, — вам это удалось. Что дальше?

— Так что вам известно о Перекрестке, Мартин? Что вы узнали за два дня? — резко сменил тему разговора Лурье.

— Здесь собрались авантюристы, искатели сокровищ и счастья, романтики, сумасшедшие и ученые со всей освоенной Вселенной, — пожал я плечами, доставая вторую с начала разговора сигарету. — Так что, разумеется, это огромный бардак, и в станционной мутной водице кто только не пробует ловить рыбку. Однако, как мне показалось, ситуация находится под ненавязчивым, но жестким контролем. Мелкой рыбешке дают плавать, чтобы не допускать паники или недовольства, а что-либо серьезное берется под контроль и ненавязчиво сопровождается до момента отбытия с Перекрестка или же, наоборот, жестко и тихо пресекается, в зависимости от обстановки. Другое дело, что наверняка на какие-то вещи вам приходится закрывать глаза, поскольку у тех же корпораций очень сильное лобби. А еще есть военная научная разведка и куча других секретных служб, — ухмыльнулся я в лицо полковнику. — А вот что творится на самом Перекрестке, я не знаю.

Банев кивнул на небольшой видеомонитор, стилизованный под иллюминатор. По нему медленно плыла сумасшедшая, ощетинившаяся плоскостями еловая лапа Перекрестка.

— Там, внизу, концентрированное безумие. Никто не знает, что такое Перекресток на самом деле.

— Вроде бы доказано, что это транспортный узел… — попытался я вставить слово, но Лурье лишь досадливо отмахнулся:

— Это всего лишь одна из гипотез, наиболее простая и понятная массовому потребителю утренних газет и сетевых шоу. Таких гипотез — хоть ковшом черпай. От вполне реалистичных до самых бредовых. Одни считают, что Перекресток — остаток грандиозной лаборатории, другие — что это и есть эксперимент, который успешно продолжается и контролируется его создателями по сей день. Ведь вдумайтесь — вон там летает несколько десятков планет, раскатанных в блины по десять километров толщиной, насаженных на гигантскую ось. Плоскости набиты артефактами и технологиями, от которых у наших ученых голова идет кругом. При этом ни один вид, населяющий плоскости, не достиг уровня цивилизации, сопоставимого даже со Средневековьем Старой Земли. В лучшем случае — дикое, жестокое, патологически жестокое варварство. Почему? Третьи думают, что мы и есть подопытные кролики. Есть достаточно интересно аргументированное мнение, что Перекресток — музей с регулярно обновляемой экспозицией. Что это — склад или гигантская свалка отработанных технологий. Или же — хранилище запрещенных опасных технологий, разработка которых велась обитателями иного измерения. Кстати, сам я считаю, что в этой гипотезе что-то есть.

Религиозные фанатики видят в Перекрестке зародыш бога. Или личинку дьявола, который проснется, чтобы уничтожить Вселенную.

Но чем бы он ни был, Перекресток — это источник нашей с Баневым головной боли и золотое дно для всех, кто достаточно неразборчив в средствах и думает только ухватить долю сиюминутной прибыли. Но даже они панически боятся потревожить Перекресток. Об этом не говорят в популярных передачах, но там, на плоскостях, мы используем лишь самые простые технологии разведки и связи. Передачи идут только в относительно узком спектре частот, там нет глобальной сети, обмен информацией со станцией и передача новостей производится пакетными сигналами, шаттлы садятся лишь в сто раз проверенных безопасных районах и только на ручном управлении, оружие используется преимущественно пулевое или с применением других метательных снарядов.

— Даже так? — искренне удивился я.

— Только так! — Банев провел рукой по столу, заговорил, не поднимая головы. — Были в самом начале прецеденты. Локальные, в масштабах Объекта, то есть Перекрестка, но даже по ним стало ясно, что последствия могут быть катастрофическими для человечества. Достаточно сказать о случае с экспедицией Брейдля. Они исследовали комплекс зданий на плоскости тринадцать. Применили волновую аппаратуру, надеясь вызвать отклик предметов в одном из помещений комплекса. Считали, что это некая информационная станция. Никакой регистрируемой реакции. Вернулись в купол. А спустя сутки начались изменения на генном уровне. Спустя трое суток купол вымер. Почти весь. Остались лишь существа, некогда бывшие членами экспедиции Брейдля. Они почти добрались до шлюза, ведущего к шаттлам, когда удалось под давлением закачать в купол горючий газ и поджечь его.

— Так что мы с Баневым — параноики, которые стараются не допустить, чтобы случайная зараза уничтожила все живое в радиусе нескольких световых лет, — подвел итог Лурье.

— Понимаю вас. — Я действительно понимал. Во время войны за Закрытые Миры мне пришлось навидаться всякого. — Очевидно, что при этом вам приходится действовать очень осторожно.

— Более чем, — Банев скривился, будто съел незрелый лимон, — с одной стороны у корпораций действительно очень умелое и сильное лобби, и зачастую им удается вывезти какой-нибудь артефакт в обход нашей Комиссии. С другой, зона Перекрестка — свободная торговая область с международным статусом. В трехмерность регулярно вываливаются самые разные корабли, и далеко не все они регистрируются в системе прибытие-отлет. Я точно знаю, что от некоторых отходят к плоскостям шаттлы. Таможенники делают, что могут, но полностью остановить поток контрабанды они даже не пытаются.