Василий Баранов - Хромой бог

— Константин, я ничего не пойму. Что здесь происходит? Вы можете объяснить? — Спрашивал Павел Павлович на ходу.

— Павел Павлович, нет. Объяснений у меня нет. — Константин разводил руками. Ничего подобного в своей практике он не встречал. Не мог припомнить и сообщений в научных журналах.

— Идем ко мне. — Павел Павлович полагал, что там, в тиши кабинета, ему удастся найти решение.

Они закрылись в кабинете. А молва на быстрых ногах медсестры побежала по отделению.

Главный врач сел в кресло за своим столом. Отодвинул в сторону истории болезней. Картина болезни и лечение пациентов из тринадцатой палаты были ему хорошо знакомы. Сколько раз он пытался найти выход из страшной ситуации с этими молодыми ребятами. Все без толку.

— Я не знаю, Костя, что произошло. Я не видел ни одного случая, что бы гангрена на такой стадии отступала. Сама собой. С параличом еще можно притянуть объяснения. Нервные окончания восстановились. Не сразу реакция на хирургическое вмешательство последовала. От лукавого речи такие. Два случая одновременно в одной палате. Это перебор. Как объяснить?

— Ни как, Павел Павлович. — Константин тер лоб рукой, словно это могло ему помочь.

— Кто он? О чем проговорился Алексей? Кто мог зайти в палату? — Он видел, ребята чего-то не договаривают.

— Я вечером делал обход. Все было, как обычно. Ничего подозрительного. Никаких чудес. — В голову не приходила даже самая неправдоподобная версия случившегося.

— Свободен. Дай я подумаю. Может, какая мысль придет. Ты подумай, может, что вспомнишь. — Павел Павлович задумался.

То, что произошло, могло произойти только ночью. Посещения запрещены. Кто ночью мог проникнуть в палату? Медсестра. Санитарка. Это…. Это же был он! Конечно, на этом этаже один медбрат. Ведь Алексей сказал "он", а не она. Мужчина. Новенький. На костыле, хромой. Других больше не было. Роман. До него подобное не происходило. Это с ним связано? Павел Павлович соскочил и направился в комнату Романа.

Роман утром, ровно в восемь часов, оставил пост возле дежурной медсестры и отправился в свою келью. Умылся холодной водой. Вскипятил кофе, достал с вечера принесенные бутерброды. Решил перекусить.

Что ни говори, древний бог, а жрать охота. Кто-то солнечным ветром питается. А ему хлеба с колбаской и сыром подавай. Боги тоже жаждут. А его божество, живот, особенно. Горячий ароматный кофе и бутерброды. Было от чего подняться настроению. Не плохо бы и подремать, но надо работать. Дверь его кельи распахнулась, и через порог влетел Павел Павлович.

— Павел Павлович? — Роман отодвинул чашку с кофе, бутерброд положил на чистый лист бумаги.

— Роман, это что?! — Главврач хотел немедленно получить ответ на самый главный сейчас вопрос.

— Это бутерброд. Крошки от бутерброда. Я сейчас приберу. — Вот, начал трудовую деятельность с нарушения. Есть обеденный перерыв, есть буфет внизу. Надо будет исправляться.

— Объясни, что это? — Врач сел на стул напротив медбрата. Смотрел на того, как следователь на подозреваемого. Нет, как на преступника. Вина казалась очевидной.

— Где, Павел Павлович? — Роман немного растерялся.

— Я тебя спрашиваю про тринадцатую палату. — Павел Павлович пытался объяснить, о чем речь.

— А чего там? Я заходил, судно больному подал. Все было в порядке. — Роман понял, расплата неминуема. Но признаваться не хотел.

— Я спрашиваю про больных. — Павел уточнял свой вопрос.

— А с ними что? — Роман делал вид, что ничего не понимает. Признаваться ему не в чем. Кто съел вишневое варенье? Так это кот, забежал случайно и съел.

— Что?! Анатолий, у него гангрена. Отступила. — Павел Павлович испытующе смотрит на своего собеседника.

— Ну, так, поделом этой самой гангрене. — Роман пожал плечами. Какое отношение ко всему этому имеет он?

— Алексей. У него паралич прошел. Что ты можешь сказать по этому поводу?

— Не могу знать. Нам не по чинам. Я не врач. — Полное непонимание.

— Не прикидывайся. Ромка, говори! — Павел Павлович начинал гневаться.

— Чего говорить? — Медбрат пытался держаться прежней тактики.

— Что ты там делал? — Настаивал главврач.

— Я и говорю, судно больному дал. Спросил, может воды или еще чего. — Не пойман, не вор. Сознаваться ему не в чем.

— Не крути! Роман, Алексей, у которого паралич, от неожиданности, что чувствительность к ногам вернулась, выкрикнул: он правду сказал. Тут только одно объяснение, что ты был прав. Именно о тебе он говорил.

— Почему я был прав? Он так и сказал?

— Дословно: он сказал правду. За это время мужчина к ним заходил один. Он! Понимаешь, он. И это был ты. Только ты мог им что-то сказать. — Павел Павлович полагал, теперь Роману не отвертеться.

— Может и сказал. Подбодрить хотел. Не расстраивайтесь. Выздоровеете. Все пройдет. Медицина у нас на высоте. — Тщетная попытка. Роман понимал, придется в чем-то призаться.

— Роман, не издевайся надо мной. Просто сказал, а они тотчас выздоровели. Добрым словом вылечил. За кого ты меня держишь? Что ты с ними сделал?!

— Я сказал, что я Роман-шаман. Немного покамлаю, и у них все будет в порядке. Массаж сделал тому и другому. Ничего больше. — Роман оправдывался. Все очень просто.

— Роман, просто массаж? Ты отдаешь себе отчет, это переворот в медицине.

— Я никого не переворачивал. Клянусь, не переворачивал. — Если прикинуться идиотом, все уладится.

— Медицину переворачивал. Тьфу! — Доктор уже сам запутался.

— Я не хотел ее переворачивать. Лежала себе и пусть лежит.

— Объясни сейчас же, как ты это сделал. — Нет, он добьется правды.

— Павел Павлович, а вы кофе хотите? — Если перевести разговор на другую тему все само собой уляжется.

— Отстань со своим кофе! Говори! — Павел Павлович вскочил, навис над Романом.

— Я вам чашечку кофе налью. Вы присядьте. — Роман видел, придется каяться.

— Ну, налей. Налей и признавайся. Что ты им давал? Таблетки какие?

— Я говорил, только массаж. — Разговор возвращался в старое русло.

— И ты думаешь, это помогло? И я тебе поверю?

— Павел Павлович, мне не в чем больше признаваться.

— Рома, не упрямься. Я вижу, ты не договариваешь. А то я не знаю, что сделаю. — Павел Павлович и сам не знал, что сделает.

— Павел Павлович, вы ругаться не будете? — Придется рассказывать.

— Не знаю. Обещать не стану. — Главврач успокаивался.

— Только вы никому.

— Хорошо.

— Павел Павлович, я древний бог. — Вот и сказал правду. Будь что будет.

— Кто? Может нынешний псих? — Устало спросил Павел.

— Я не вру, Павел Павлович. Дело в том, что я не с этой планеты. — Роман понимал, такие объяснения звучат не убедительно.