Aruna Runa - Всё в дыму… [СИ]

– Колеса, – прохрипел Ди и натужно закашлялся, пытаясь выплюнуть забившую легкие пыль. – Там ежи.

– Ты на машине? – уточнил Стерх, и Ди снова кивнул, пораженный, что можно подумать иначе. Как бы он добрался до этих трущоб – пешком?

Стерх отошел в сторону, из мрака донеслись негромкие голоса. Переговаривалось трое, и Ди мог бы поклясться, что один из собеседников – ребенок. Он уже понял, что находится под землей: сверху доносились гулкие взрывы, по стене, к которой его прислонили, усадив на какой-то дощатый ящик, шла вибрация – но слабая, а замусоренный пол на ощупь казался… мраморным?

В темноте Ди видел плохо, раза в три хуже, чем на солнце, однако знал, что людям еще сложнее: если нет источника хоть какого-нибудь света, их глаза совсем отключаются. Эта компания обходилась диодными налобниками. Ди насчитал пять человек – вместе со Стерхом. Отчего-то тот был без фонарика и чересчур легко одет для зимнего времени – в футболку с длинными рукавами.

– На. – Вернувшийся Стерх сунул Ди небольшую бутылку с водой. На этикетке коротко блеснули красно-синие ЗАДовские звезды. Однако на вкус вода оказалась не гуманитарной – "чистой, из лучших американских скважин!" – а местной, водопроводной, с отчетливым привкусом аммиака. – Ну, извини, – фыркнул Стерх, заметив его гримасу. – Мы тебя не ждали. Как ты в наших краях-то оказался?

– Заблудился, – ответил Ди. Не станет он признаваться, что искал этого придурка. Они не виделись почти полтора месяца, и теперь Ди злился на себя за эту наивную и глупую выходку. С чего он решил, что каратарин будет рад его видеть?

– Повезло тебе. – Стерх вроде бы поверил. – В смысле, повезло, что мы тебя нашли.

– Это бомбоубежище?

– Подземка.

Про подземку Ди слышал: ее окончательно закрыли еще до обрушения Моста Свободы. Ди, наверное, первый из греев, кто спустился в метро, пусть и в бессознательном состоянии.

Еле слышно озвучивая свою мысль, он улыбнулся. Обеспокоенный Стерх приложил палец к губам и снова наклонился, всматриваясь. Махнул рукой в сторону, ему передали связку ключей, на которой болтался брелок в виде фонарика-карандаша.

– Никому не говори о себе. Следи за моим пальцем. – Он посветил Ди сначала в левый глаз, потом в правый. Ди послушно следовал взглядом за его медленно движущимся туда-сюда мизинцем. – Нормально. Голова не болит?

– Нет, кажется.

– А ты вообще… ну… – Стерх понизил голос, почти зашептал.

– Что?

– …насколько отличаешься?

– Не сильно, – состорожничал Ди. Кто его знает, что он там вычитал в своих книжках. В них про греев понаписана куча всяческой ерунды. Например, что они прилетели из космоса (вариант: пришли из параллельного мира), чтобы захватить Землю, поработить людей, овладеть природными ресурсами, и все такое прочее. Или вот: греи всеядны, но предпочитают человеческую кровь и мясо. И особенно любят девственниц и младенцев.

Папа рассказывал Ди о периодических вспышках ксенофобии, поражающих человечество каждую пару-тройку поколений – когда начинал забываться предыдущий опыт. Если бы не умение адаптироваться в любой, даже самой враждебной, среде, много ли греев выжило бы? Интересно, что думает о якобы коварных замыслах пришельцев Стерх? В конце концов, идея выявить и загнать остатки греев в Резервации исходила именно от ученых. Вдруг кто-то из его предков лично приложил к этому руку?

Ди потряс головой, выбрасывая неуместные мысли. Она отозвалась коротким звоном в ушах и слабой болью в затылке. Ничего критичного. Руки-ноги тоже целы, а синяки и ссадины – за сутки заживут.

Тем временем Стерх вывел откуда-то из темноты четверых: трех парней и невысокую девушку. Это ее голос Ди принял за детский.

– Дориан.

И все, больше ни единого слова. Что, похоже, никого не смутило.

– Привет, я Элли, а это мой брат Тотошка.

– Меня зовут Антон, – сказал брат Тотошка. – А она – Лилька.

– Они реально брат и сестра, – пояснил Стерх, – поэтому все время спорят. Не обращай внимания.

Брату и сестре на вид было около двадцати, но Ди чувствовал, что они старше – просто недокормлены, что ли… Темно-русые пряди слиплись сосульками и криво обстрижены. У девушки – тычутся кончиками в обтянутые грязным бежевым свитером костлявые плечи, у парня – зачесаны набок в подобие косой челки и закрывают глаза.

У обоих – на запястья беспорядочно наверчены разномастные браслеты и бусы, на тощих шеях – засаленные шнурки, на которых наверняка что-нибудь болтается, а сейчас спрятано под одеждой. Ногти обгрызены под корень. Одинаковые бесформенные штаны с множеством карманов. Ноги всунуты в потерявшие всякий вид зимние кроссовки с фосфоресцирующими пластиковыми шнурами вместо липучек или шнурков… Кстати, на Стерхе такие же… В школе, где учился, а теперь и работал Ди, настолько неухоженные экземпляры не встречались.

– Ладно, – сказала Элли. – Можешь иногда называть меня Лиля. Раз ты друг Стерха, то тебе можно.

Тотошка-Антон промолчал. Переступил с ноги на ногу, тряхнул головой, откидывая челку, и попытался сдуть упавшие обратно на нос волосы.

Двое других выглядели более опрятно и по возрасту, скорее, приближались к Стерху.

– А я Лев. – Худощавый парнишка при маленьких очках, конопатый и с гривой рыжих кудрей, оказался единственным, кто пожелал протянуть Ди руку. Но был остановлен взглядом Стерха.

Приземистый тип в коричневом анораке с необычайно глубоким капюшоном, державшийся за спинами остальных, что-то буркнул и уставился на свои кеды. Прежде чем он убрал руки в карман на животе, Ди разглядел очень смуглую кожу.

– Это Чуча, – снова Стерх.

– Вообще-то, он Хесус, – ввернула Элли. – Но мы зовем его Чуча, потому что Чучело.

– Ни фига! – возмутился Тотошка. – Он Чуча, потому что всех Хесусов так называют.

– Хесус – Чучо, а он – Чуча, – не сдавалась сестра. – Потому что Чучело! Сам на него посмотри и все поймешь.

– Заткнитесь, – вмешался Лев.

Ди бросил взгляд на Стерха: тот равнодушно смотрел в стену – видимо, пережидая. Чуча отошел в сторону и опустился на кучу какого-то тряпья. Он так и не поднял голову, ни разу не посмотрел Ди в лицо. Зато остальные изучали его с неприкрытым любопытством.

– Где ты живешь? – поинтересовалась Элли. – Я тебя раньше не видела.

– Он живет не здесь, – ответил за Ди Стерх. И добавил, прислушиваясь: – Сирена.

Сирена знаменовала собой окончание авианалета. Но если утром, когда вместо фугасов с неба сыпались ЗАДовские ящики с гуманитарной помощью, она действительно означала прекращение бомбежки, по вечерам это был всего лишь хитрый ход воюющих сторон: как только в небе таял последний американский бомбардировщик, появлялись аравийские. Их налет длился всего десять минут, однако доставлял островитянам немало хлопот: США до сих пор не разделались с утилизацией старых боеприпасов, поэтому в зажигалках попадались урановые сердечники.