Уильям Кейт - Битва

Где-то сзади открылась дверь, в комнату вошел какой-то человек.

— Очухался, наконец! Мне послышалось, что ты кричал.

Грейсон не мог вспомнить, кричал он или нет, но решил, что с его головой, в ее теперешнем состоянии, все возможно. Он слегка обернулся и сфокусировал взгляд на говорившем.

Человек оказался молодым треллванцем, коренастым, с широкими узловатыми руками, заляпанными смазкой. Кожа у него была бледной и выглядела даже бледнее в соседстве с непокорными черными волосами и запавшими темными глазами. На нем была просторная, длинная, по колено, туника, белая, за исключением прямоугольной пластинки на плече.

Взгляд Грейсона вернулся к лицу незнакомца. За пепельной мглой в его памяти забрезжил просвет. Где-то он его видел…

— Я тебя знаю! А… Клейдон, нет? Верно! Старший тех Клейдон. Ты был в команде Риверы!

С кривой улыбкой Клейдон наклонил голову.

— Как тебе угодно, господин, хотя я вряд ли решусь претендовать на такое звание. Сейчас это не очень полезно для здоровья.

— Что? Почему?

Клейдон ткнул большим пальцем в сторону окна.

— Небезопасно признаваться, что ты был одним из любимчиков прежних властей.

Грейсон провернул это в мозгу, затем решил не вдаваться в подробности. Нужно сосредоточиться на более неотложных вопросах.

— Где я?

— В доме моего отца, разумеется. Я приволок тебя сюда после нападения.

— Твоего… отца?

— Да. Его зовут Беренир. Он коммерсант. Ведет дела с вашими людьми. Не разделяет местного предубеждения против вас, иноземцев. Это он вызвал доктора, чтобы тот позаботился о твоей ране.

Грейсон дотронулся до забинтованной головы.

— Значит, я должен благодарить за спасение тебя и твоего отца.

Клейдон скорчил гримасу.

— Ты сможешь выразить свою признательность, если выздоровеешь и уберешься из этого дома и вообще отсюда подальше. Если соседи узнают, что ты здесь, у нас…

— Отчего я стал вдруг таким непопулярным?

— Вдруг? А на что тебе даны глаза, господин?

Грейсон проигнорировал язвительный тон Клейдона.

— Это из-за пакта?

— Тебе следует знать, о чем думает большинство на Треллване. Оно думает, что капитан Карлайл хотел продать их Оберону. Когда слух о пакте вышел наружу, иноземцы перестали быть здесь желанными гостями.

Случайное упоминание о Дюранте Карлайле вызвало слезы на глазах Грейсона: воспоминания, словно сорвавшись с цепи, нахлынули на него, воспоминания о бое в Транспортной Бухте, о бегающих в дыму черных фигурах, об ужасе того мгновения, когда вражеский «Мародер» со зловещей эмблемой обрушился на отцовского боевого робота.

Эмоции заклокотали: смесь горя, потрясения и потери.

— Мой отец мертв, — пробормотал он.

— Я знаю. Думаю, они все знают… сейчас.

— Это была не его идея… этот пакт.

Клейдон пожал плечами.

— Без разницы. Он был главным в Замке. Люди рассчитывали на него, а когда пришло известие, что нас отдают тем грязным бандитам…

— А кто вам рассказал об этом?

Клейдон снова пожал плечами и ничего не сказал. Грейсон не мог определить, знал он или просто не хотел говорить.

Измена. И еще раз измена. Среди рабочих Замка были враги, это точно. Грейсон вспомнил Стефана, стоявшего рядом с главарем в черной одежде. Пожалуй, именно через Стефана просочилась информация о Треллванском пакте к людям Саргада. Грейсон вспомнил сейчас, что первые студенческие мятежи начались вскоре после прибытия в Замок последней группы завербованных техов, и среди них был Стефан. Грейсона назначили курировать их обучение.

В мозгу Грейсона сформировалось холодное решение. Прежде чем он покинет эту чахоточную планету, он разыщет подлого предателя. А когда найдет, то убьет его. Если этот треллванец организовал нападение на Замок, он, вероятно, замешан в засаде на Дюранта Карлайла и повинен в его смерти тоже… Слишком уж велико совпадение, чтобы думать, что приземление пиратов в космопорте и нападение на Замок произошли независимо друг от друга.

По-прежнему оставалось много нерешенных вопросов. Кто стоит за всем этим крупным заговором? Если это Хендрик с Оберона, то почему? Мысли вернулись к кровоточащей ране. Кто повинен в убийстве его отца?

Грейсон спросил деревянным голосом:

— Зачем ты спас меня?

Клейдон подошел к окну и оперся о подоконник, лицо и туника его окрасились в красные тона. Он спокойно произнес:

— Я пошел туда искать сержанта Риверу. Он был… другом. Хорошим другом. Он учил меня всему, что нужно специалисту.

— Он высоко отзывался о тебе, — солгал Грейсон.

Главный специалист сержант Ривера был человеком сурового склада, и Грейсон никогда не был с ним близок. Разумеется, старший специалист группы не стал бы обсуждать достоинства члена его персонала с кем-либо, кроме капитана, даже с капитанским сыном. Грейсон хорошо помнил сцену в Бухте Приюта, свидетелем которой ему случилось быть. Темнокожий Ривера стоял с Клейдоном, положив руку ему на плечо с выражением добродушного терпения на лице, и объяснял своему протеже принцип какого-то сдвига в схеме боевого робота. Большинство штабных специалистов относились к техам как к грубой мускульной силе, ну, может, чуть лучше, и выполняли скорее роль надзирателей, чем наставников. Очевидно, сержант Ривера придерживался другой философии.

Клейдон помедлил, затем повернулся к Грейсону.

— Меня не было на базе, когда произошло нападение. Это спасло меня. Я был здесь, дома, в шестидесятичасовом увольнении. Но даже отсюда мы могли следить за боем в порту и очень скоро узнали, что Замок тоже подвергся нападению. Оберонские пираты обчистили Замок. Мы видели, как остатки групп направляются в космопорт. Но когда наступил день, пираты выбрались из Замка и последовали за ними. Там было очень много стрельбы. Я вычислил, что пираты скоро вернутся в Замок, но подумал, что успею выяснить, что случилось, может, даже узнаю, где сержант.

В памяти Грейсона еще раз всплыл Ривера, как он корчился на бетоне около катера и его кровь хлестала из полудюжины рваных ран.

— Сержант Ривера… Его убили. Я был там.

— Я знаю, — тихо сказал Клейдон. — Я нашел его в Транспортной Бухте. Потом услышал, как ты стонешь, и понял, что ты еще жив. Твоя голова была вся в крови. Врач сказал, что раны на черепе ужасно кровоточили, поэтому они и бросили тебя. Должно быть, они подумали, что твоя голова прострелена насквозь, и больше не трогали. Но пуля лишь поцарапала череп. — Клейдон коснулся левой части головы Грейсона. — Вот здесь.

Грейсон повторил его жест и почувствовал жжение потревоженной под бинтом раны. Он вспомнил автоматический пистолет, наведенный ему в лицо, и подавил дрожь. Тот человек выстрелил, вероятно, один раз и удовлетворился этим. Если бы он выстрелил из этого маленького смертоносного оружия очередью…