Герман Гагарин - Засланец

Хлюпая пятками по скользкой, расползающейся серо-коричневой жиже, которая покрывала Сухой лог от края до края, я осторожно проник на десяток шагов вглубь. Чувствовал я себя довольно глупо. Голый, разрисованный кровью невинного животного, с детской погремушкой в руке… Но мне позарез нужно было стать своим в деревне. Чтобы ни одна городская собака не усомнилась в моей социальной принадлежности, чтобы в глазах солдат на заставах Котла-на-Реке я выглядел полноценным дикарем-воином.

Я легонько встряхнул погремушкой-манком. В мертвенной тишине Сухого лога звук получился излишне громким, но отступать было некуда. И я зашагал дальше, несильно и ритмично потряхивая манком. При этом я не забывал поглядывать по сторонам. Через пятнадцать минут я достиг противоположного края лога. Ничего не произошло. Уж не подшутил ли надо мной Дед? Откуда я знаю, может, у него такое чувство юмора? Как бы там ни было, мне следовало продолжать игру. Я двинулся в обратный путь, понемногу забирая вправо. О ритмичности потряхивания погремушкой я уже не заботился.

И напрасно.

С треском раздвинулись сухие заросли, и на заслякощенную поляну выступил трехногий гигант. Задрав голову, я уставился на него. Не понять было, что передо мной: растение, животное или же механизм. Ни то, ни другое, ни третье. Конечности пятиметровой, не меньше, высоты были похожи на лишенные коры стволы путниковых деревьев: пульсирующие бледно-желтые волокна, словно мышцы, обвивали их сверху донизу. В нижней части конечности были связаны чем-то вроде ловчей сети, которая не мешала им свободно двигаться. Венчало стреножник утолщение, напоминающее перевернутую луковицу. Я стоял и смотрел, как зачарованный, на приближающееся чудовище.

Опасности я не ощущал. Мне было любопытно, как это создание сохраняет равновесие и ориентируется в пространстве. Никаких органов чувств у него не наблюдалось. Из ступора меня вывел шорох за спиной. Я оглянулся: крохотная копия трехногого гиганта появилась с противоположной стороны поляны.

Ага, вот и детеныш. Теперь его, значит, надо схватить и сбежать.

Я шагнул к детенышу, напрочь забыв о погремушке. Манок предательски затрещал. Детеныш стреножника неуверенно переступил всеми тремя ногами. Зато его мамаша отреагировала мгновенно. Один гигантский шаг – и сеть, которой она была «стреножена», захлестнула меня. Я выронил идиотскую погремушку, рванулся, но только запутался еще сильнее. Стреножник замер, присел на полусогнутых. Утолщение наверху булькнуло и раскрылось, словно устьице исполинского цветка. Из устьица выплеснулся пучок щупальцев.

«Малые даже ножа с собой не берут», – вспомнил я слова Бора. Что ж, кто ему мешал меня обмануть…

Щупальца, истекая зеленоватой слизью, закачались над моей макушкой.

– Кро авус корвус! – крикнул кто-то звонким голосом.

Вывернув шею, я посмотрел туда, откуда донеслись странные слова.

У опушки Сухого лога стояла знахарка. Совиные глаза ее светились в розоватом полумраке дня. Растопырив когтистые пальцы, Тина помахала ими над головой.

– Кро авус корвус! – повторила она.

Стреножник зашатался, затем просел, скособочился. Щупальца с хлюпаньем втянулись в луковицу. Ловчая сеть ослабла, и я выпал из нее, как куль.

Скилла подошла к стреножнику, почти нежно похлопала его по мускулистой конечности. И гигант отступил. Похрустывая сухими ветками, убрался с поляны и скрылся в зарослях мертвого леса.

– Вставай, Странный! – велела знахарка. – Бери детеныша и пойдем домой.

Тень был лучшим агентом Навигационной Карты…

В Генезии ливни – редкость. Днем кровавый шар Солнца висит в безоблачном небе, накаляя воздух. А ночью приходит ветер, который вместо прохлады приносит тучи радиоактивной пыли с опустошенных земель. Порой пыльные бури мчатся со скоростью глидера с форсированным движком, срывая все, что плохо закреплено, заметая ущелья улиц сухой поземкой.

Только безумец выйдет в такое время наружу. Да и в другие дни не каждый рискнет покинуть исполинские башни Вертикалов или подняться из Тоннельного города на поверхность. Нормальному и законопослушному гражданину нечего делать среди гор мусора, гниющего на улицах Генезии, – это прибежище опустившихся грезоманов, мутантов-нелегалов и прочих отбросов.

Я был в этих вонючих ущельях только один раз, когда проходил практику по выживанию в экстремальных условиях. Лучшего полигона и представить нельзя. После же я редко покидал родной город, если, конечно, не считать вылазки на другие планеты.

Земля – полумертвый мир. Ее природа окончательно отвернулась от человека.

Две мировые ядерные войны. Бессчетное количество пандемий. Отчаянные попытки спасти стремительно деградирующую биосферу, которые каждый раз приводили к еще более сокрушительным катастрофам. Последняя по времени попытка в официальных источниках именовалась ни больше ни меньше – Великой Генетической Революцией. На деле это означало насильственную перестройку человеческого генома.

Надо ли говорить, что подавляющее большинство направленных мутаций оказались летальными. Удачные результаты можно было пересчитать по пальцам. Мы, призраки, – один из них.

Призраков создали, чтобы они спасли цивилизацию землян.

В поисках выхода из тупика Суперы обратили свой взор в Космос. Не в ближний Космос, где кроме незначительной спутниковой группировки не было ничего сотворенного людьми, а в самый что ни на есть Дальний. Когда-то человеческий генотип уже пересек его бездны. Именно генотип, но не люди.

Это был великий проект, разработанный специалистами давно уже не существующей НАСА незадолго до Первой Ядерной. Проект опирался на уникальную находку, сделанную марсоходом «Кьюриосити» в кратере Гейла. Последующая пилотируемая экспедиция в обстановке строжайшей секретности доставила на Землю артефакт инопланетной цивилизации, который мы теперь именуем Навигационной Картой.

Crickets – Сверчки – так назвали создателей Навигационной Карты тогдашние американцы. Им удалось установить, что мерцающие пиктограммы обозначают звездные системы, где есть обитаемые планеты. Карта оказалась столь совершенной, что астрофизики без особого труда сопоставили ее со своими атласами звездного неба. Смысл другого ряда пиктограмм, как ни бились расшифровщики, так и остался неясным. Потребовался воистину нечеловеческий мозг Суперов, чтобы открыть их назначение, но это произошло много сотен лет спустя. Американцы же решили воспользоваться Навигационной Картой по-своему.

Так возник проект «Незваный Гость». Суть его заключалась в том, чтобы на борту сравнительно небольших межзвездных зондов, снабженных ионными двигателями, поместить автоматическую лабораторию-инкубатор, содержащую оплодотворенные яйцеклетки вида хомо сапиенс сапиенс. Предполагалось, что, достигнув пригодной для жизни планеты в системе одной из звезд, обозначенных на Навигационной Карте, зонд отстрелит посадочный модуль с инкубатором. В случае удачного приземления в инкубаторе начнется процесс деления клеток.