Игорь Недозор - Гарнизон

Впрочем, он тоже был не прочь. Кто осудит воина, алчущего сорвать поцелуй с уст прекрасной девушки?

Жадно приник ртом к ее губам.

Зрители разразились восторженными криками, скабрезными комментариями и звучными хлопками. Если б они только могли оценить, насколько важным для Макеева было это лобзание.

На секунду оторвался, чтобы проглотить антидот, а потом в порыве радости от сознания того, что угроза миновала, еще крепче стиснул в объятиях хрупкую девичью фигурку, так, что Алтен даже ойкнула, и снова впился в ее уста.

«А не придумала ли она эту историю нарочно, — промелькнуло у Александра в мыслях, — для того, чтобы всем продемонстрировать, насколько она близка к нему?..»

— Да, здесь был яд, — подтвердил Аор Мак Арс, отведя взгляд от колбы, в которую был помещен остаток вина, находившегося в братине.

Алтен предусмотрительно велела одной из прислуживавших за столом степнячек унести сосуд на кухню, откуда потом и забрала его, чтобы более подробно исследовать в своей лаборатории.

Узнав о чудом предотвращенном покушении, за нею последовали Аор, Артем Серегин и Лыков. Само собой, не пожелала отставать от них и сама жертва. Хоть друзья и упрашивали Макеева отправиться домой и хорошенько отдохнуть.

Тщетно.

Единственное, на что согласился майор, так это прилечь на топчанчике прямо в лаборатории и отдаться в руки магов.

«Красный мирза», нахохлившись, наблюдал за тем, как трое чародеев манипулируют с полураздетым разведчиком, ощупывая и пощипывая его, размахивая над ним руками в причудливых пассах. Его рука машинально тянулась то к сабле, то к «Макарову», а по лицу блуждала тень раздражения и ненависти.

— Суки! — сплюнул он. — Такое дело чуть не угробили!

— Ты не ошиблась, сестра по Силе, — продолжил Аор, подержав колбу с вином над горящей спиртовкой. — Это именно Зуб Шеонакаллу. Но где ты умудрилась раздобыть Лунное сияние?

— Я применила Свет небес, — ответила девушка.

У мага челюсть отвисла чуть ли не до пола. Он недоверчиво уставился на коллегу:

— Хочешь сказать, что у тебя было это средство?

— Имелось, — удостоверила Алтен.

— И ты так просто рассталась с таким сокровищем?! — не поверил Мак Арс.

— Да, — пожала плечами магичка. — А что было делать?

Аор перевел взгляд на недоуменно созерцавшего их перепалку Макеева, оценивающе осмотрел его, словно видел в первый раз, и вновь обернулся к чародейке:

— Высокое небо, девочка! Ты таки потеряла голову…

— Что за Свет небес-то? — вмешался Лыков.

— Универсальное противоядие, — пояснил Серегин, уже изрядно поднаторевший в магических премудростях. — Очень редкое и жутко дорогое.

— Насколько? — поинтересовался Александр, памятуя о цене отравы.

— Ну, не знаю, с чем сопоставить, — помедлил Артем. — Какой эквивалент взять.

— Давай в местной валюте, в лошадях, — предложил майор.

Серегин прищурился, что-то прикидывая:

— Пожалуй, табуна в сто голов хватит.

— Екарный бабай! — не удержался танкхен, хорошо знающий степные расценки.

И восхищенно посмотрел на Алтен. Надо же, какая щедрая.

Макеев же встал с топчана, проковылял к девушке и, не стесняясь посторонних, нежно обнял ее. Чародейка доверчиво прильнула к его широкой груди.

— Вот еще нежности! — фыркнул Аор. — Не до того сейчас, молодые люди. Лучше давайте подумаем, кто мог совершить подобное злодеяние.

— Да кто ж, кроме этой поганой собаки Гохосс-Са? — хмыкнул замполит. — Ему наша затея с самого начала не нравилась.

— Я тоже так думаю, — кивнул Мак Арс. — Зуб Шеонакаллу — сильное средство. Если бы его насыпали в сосуд раньше, а потом передали вперед, то пока братина дошла бы до нашего друга, первоначальные симптомы отравления у пивших из нее уже можно было бы заметить людям сведущим.

— Разве это не яд замедленного действия? — вспомнил слова Алтен Макеев.

— Да, — согласился маг. — Однако ж на отравленном тотчас же проступает знак укуса Темного Владыки. Специалисту по считыванию человеческих аур ничего не стоит заметить его.

Серегин и девушка подтвердили слова старшего.

— Я, конечно, не приглядывался к другим гостям, — задумчиво потеребил кончик носа Аор, — но полагаю, что ни у кого мы этого знака не обнаружим. Впрочем, подождем до завтра. Тогда будем знать наверняка.

— Ой, что тут гадать! — стукнул кулаком по столу Семен так, что жалобно зазвенели банки и склянки. — И без медосмотра ясно, у кого рыльце в пушку. Прирезать суку потихоньку, чтоб белый свет не поганил.

— Нет! — отрезал Александр. — Не время и не место. Негоже великое дело начинать с пролития крови. Даже такой черной!

— Прямо ты у нас ангел! — саркастически изрек замполит. — Образец всепрощения.

— Нам нужен его голос, — твердо молвил Макеев. — За ним стоит не одна тысяча людей. Я думаю, что он завтра будет сидеть тише воды и ниже травы и проголосует за все, что мы ни предложим. В полной уверенности, что после моей смерти все равно все развалится. Кстати, а когда должен был бы наступить мой каюк?

— Месяца через полтора, — подала голос Алтен.

— Ну вот. Значит, полтора месяца затишья с той стороны нам обеспечены. А за это время все может произойти.

— Это уж точно, — ухмыльнулся Лыков, погладив своего «Макарова».

А черные глаза магички полыхнули зловещим пламенем.

Макеев как в воду глядел.

На следующий день хан-отравитель (Аор с Алтен проверили ауры всех степных аристократов и не нашли там признаков яда, окончательно уверившись в своих предположениях насчет личности покушавшегося) сидел тише воды, ниже травы, и как пионер с готовностью проголосовал за принятие договора.

Договора о мире, дружбе и вечном союзе. Именно так — между степными ханствами и Октябрьском был объявлен вечный мир и вечный союз, «пока светит солнце и плодоносит земля».

Одновременно все десять ханств объявляли о мире между собой, о том, что не будут ходить друг на друга войной и захватывать пленников, разве что кто-то похитит девушку, чтобы на ней жениться, ну и угонять верблюдов и коней (о баранах речи, понятно, не было, нужно быть реалистами). Если возникнет спор из-за пастбищ или водопоев, то прежде, чем решать его силой, обратятся к суду старейшин.

Также все должны были поклясться стоять друг за друга и выступать все, как один, если на кого-то из них нападут.

Кроме того, предполагалось еще кое-что — объявить, что поскольку никто не рождается рабом, то все дети рабынь получают свободу. Именно такой закон был принят еще при деде Ильгиз у народа Волка.