Скотт Сиглер - Карантин

Челси не различала добро и зло.

Она делала то, что хотела. Без какого-либо раскаяния или осознания собственных поступков.

Скоооооро…

Перри должен отыскать ее. Отыскать и помочь.

Он поднялся из тележки и побежал искать Дью.

Рядовой Алан Рорк припарковал «Хаммер» на Норд-Крайслер-драйв. Открыв дверцу, он спрыгнул на заснеженный асфальт. То же самое сделал и рядовой Питер Брат, у которого была карта. Оба подошли к заднему бамперу и принялись разглядывать массивную эстакаду.

— Дьявол бы их побрал, — сказал Питер. — Сколько же тут все-таки дорог и полос.

Алан кивнул. Дорог и полос было много. Сам черт не разберется.

С правой стороны от них три полосы автострады I-75 шли на север, и еще три — на юг. Эти шесть полос пролегали еще под одной эстакадой. По ней проходило шестиполосное шоссе М-102, также известное как Восьмимильная дорога. Визг шин на влажном асфальте вместе с ревом сотен двигателей создавали размеренный гул, подобный шуму могучей реки.

— Просто крыша едет, — добавил Питер.

Алан снова кивнул.

— Да, конечно.

Он снова задумался. Рядовой уже просчитал это раз пять, но всякий раз всплывали какие-нибудь важные детали, поэтому он решил снова все оценить и взвесить.

— Похоже, мы все-таки слишком удалились, — сказал Питер. — Сейчас мы в десяти милях от врат. Как удерживать такой периметр, имея всего два гребаных взвода? Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Генерал знает, что делает, — ответил Алан. — И девочка тоже. Они скоро организуют переброску еще двух взводов из Гэйлорда, и это будет для нас существенным подкреплением. Кроме того, чем больше подконтрольный район, тем труднее противнику будет обнаружить Челси.

Питер кивнул.

— Разумно. И все же нам нужно как-то добраться до аэропорта.

— Не волнуйся, этим уже занимаются Уиллис и Хант.

— Знаю, — сказал Питер. — Терпеть их не могу. Но нам тоже нужно туда. Надеюсь, по возвращении мы сможем увидеть приход ангелов. Это будет такой замечательный момент!

— Действительно, — сказал напарник. — Но если мы даже не увидим, я уверен, что так нужно и что это предусмотрено общим планом. Мы же солдаты.

Питер медленно кивнул.

— О’кей, итак, мы прибыли. Где наше место?

Алан указал на Восьмимильную дорогу.

— Нужно добраться туда и приступать к работе.

— Запросто, — сказал Питер.

Напарник кивнул.

— Ладно. Проедем вокруг и будем ждать звонка. Ты, кстати, хочешь есть?

— В общем, да. Было бы неплохо пожевать что-нибудь из «Макдоналдса», — ответил Питер. — В последнее время я как-то запал на эту жратву. И еще никак не отвыкну от мороженого на палочке.

— И ты туда же? Вот ведь странно! Я, кстати, раньше терпеть не мог мороженое, но теперь мне хочется в нем утонуть. Поехали.

Они возвратились в «Хаммер». Алан подождал, пока транспорта станет поменьше, потом выехал на дорогу и взял курс на север.

Если взять немного вонючего лошадиного дерьма вперемешку с полупереваренным сеном, смешать с гравием, потом залить керосином и поджечь, то ощущения будут примерно такими же, как в голове Дью Филлипса в тот вечер. Он улегся прямо на полу в центре управления, после того как Баум и Милнер убедили его, что было бы забавно перетащить отключившегося Перри на тележку для аутопсии.

Что ж, действительно забавно.

Головная боль, да еще этот гиперактивный Перри Доуси, который без конца что-то бормочет в бреду. Какое-то дьявольское сочетание!

— Перри, говори помедленнее, — прохрипел Филлипс. — Серьезно, у меня голова раскалывается.

— Да? У меня тоже, — ответил Перри.

— Ты — совсем другое дело. Ты, Баум и Милнер… еще молодые. А я уже достаточно стар и понимаю, что происходит, когда так напиваюсь.

— Хотя, надо сказать, вчера ты выглядел героем.

Дью кивнул и тут же пожалел об этом.

— Вчера вечером я был на волне победной эйфории. Впрочем, как и ты, приятель. А теперь, когда настало утро, моя голова поменялась местами с задницей. А ты еще подливаешь масла в огонь, утверждая, что говорить о победе рано?

— Челси начала со мной разговаривать, — нахмурился Перри. — Грозится убить…

— А где она сейчас?

Доуси пожал плечами.

— Где-то на юге.

— Конкретнее?

— Не знаю, — сказал Перри. — В Огайо, в Индиане, а может быть, в Кентукки.

— Как же мы тогда найдем ее?

— Используем прежние методы, — предположил Перри. — Сначала махнем на юг. Если я пойму, что мои ощущения усиливаются, значит, мы движемся в правильном направлении. Сигнал, конечно, нечеткий, но все-таки. Я чувствую какое-то движение в южном направлении. Что-то крупное и вдобавок очень сильное. Поэтому нужно отправляться прямо сейчас. Не мешкая.

Дью задумался. В принципе, метод правильный, и раньше он неплохо себя оправдывал, но вот время… Сколько же это займет времени?

— Не знаю только, успеем ли, — с сомнением проговорил он. — Теперь, когда помех нет, когда ты начал хоть что-то чувствовать, то вполне можно сосредоточиться на личинках. Может быть, с их помощью все и узнаем.

Перри на секунду задумался, потом кивнул.

— Стоит попробовать.

— Значит, ты зайдешь и снова поговоришь с ними?

Доуси глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул.

— Не хочется. Ты не представляешь, как она сильна. Может быть, через личинок она становится еще сильнее, не знаю.

— Ты не ответил на вопрос, — напомнил Дью. — Ты собираешься с ними разговаривать или нет? Я буду рядом, не беспокойся.

— Этого-то я и боюсь, — усмехнулся Перри.

Агент улыбнулся.

— Мы сделаем все так, как тогда в тире, понял? Дуло моего пистолета будет у тебя за спиной. Как только начнешь делать глупости, считай, что ты покойник.

Перри несколько секунд судорожно покусывал губы.

— Хорошо. Я сделаю это. Но тебе, Дью, лучше не лгать. Ты никогда меня не застрелишь. Если уж мне суждено умереть, я умру, но… Если бы не ты, я бы не выкарабкался.

Трудно поверить, что перед ним стоял тот самый парень, который всего восемь дней назад отправил на тот свет целую семью. Разве человек может так кардинально измениться за столь короткий промежуток времени?

Дью вновь почувствовал, что его распирает от гордости: Перри Доуси снова был готов встать лицом к лицу с собственным кошмаром.

Челси Джуэлл сидела в задней части «Виннебаго» на кушетке. У нее на волосах запеклась кровь. На коленях у девочки сидела только что вылупившаяся личинка. Челси назвала ее Пушистиком. Она медленно гладила Пушистика, чувствуя совершенную структуру его жесткого треугольного тела. Глаза личинки оставались, в основном, закрытыми, а если и открывались, то немного.