Игорь Кощиенко - Мятежные системы

—Вам нужен идиот?

Некоторое время Сатора молчал, тогда доктор сам начал объяснять:

—Если вам больше не нужен этот «пациент», то я могу скачать практически любую информацию, но это приведет к несохранению психической целостности индивида.

—Нет, идиот мне не нужен. Этот Мэк мне еще пригодится. Но вы сказали: «практически любую информацию»?

—Да.

—Что это значит?

—Это значит, что вполне вероятно, психотравмы вызваны не только грубыми методами предыдущего сканирования, а и, возможно, блоками, которые разрушили определенные участки, даже целые пласты памяти. То есть, у меня появились подозрения, что индивиду были специально поставлены блоки с целью сокрытия какой-то информации. Иногда мы прибегаем к таким методам в нашем центре, когда готовим агентов.

—А не могло это произойти самопроизвольно, доктор?

—Самопроизвольно? — Заумер улыбнулся, — иногда люди действительно добиваются этого в процессе сильных душевных переживаний, стрессов. Здесь включается что-то вроде механизма психозащиты мозга. Но такие случаи настолько редки, что оснований предполагать подобное с данным индивидом у меня нет. К тому же, не каждый человек, далеко не каждый, на такое способен.

—Значит в нашем случае произошло вмешательство извне?

— Именно.

—Что ж, это весомая улика против заговорщиков.

Сатора некоторое время обдумывал свои выводы и задал следующий вопрос:

—Скажите, доктор, возможно хоть что-то выжать из него не повреждая мозг? Именно не повреждая, Мэк слишком хороший козырь в моих руках.

—В общем-то можно, но ценность информации я не гарантирую.

Заумер вновь засуетился за пультом. Показатели Мэка медленно подползли и критическим отметкам и застыли. Дисплей стал выдавать разрозненные картинки, не имеющие значения для дела. Наконец, через несколько минут появилось изображение Самхейна, расплывчатое и немое. Он что-то говорил, но все попытки Заумера получить звук не увенчались успехом. Звука то не было, то слышались какие-то булькающие какофонии. Спустя четверть часа, доктор добился изображения какого-то офицера БН, судя по окружающему фону, период памяти относился к Ирбидоре. И снова разорванные изображения и черные пятна. Раз за разом Заумер начинал все с начала, пока однажды не появилось изображение избитой нагой женщины, прикованной к столу в каком-то помещении и сцена её жуткого изнасилования и убийства Самхейном. Изображение было четким и стабильным. Все попытки убрать его или прокрутить провалились. Заумер около часа бился над устранением этой преграды и вынужден был признать свое поражение.

—Вот и все, ваше высокопревосходительство. Я не могу обойти этот блок, не сделав из него дебила. Похоже, его мозг самозащищается.

—Это Леварез, женщина на мониторе. Мэк говорил, что её убили у него на глазах и под страхом смерти завербовали его.

—Вполне возможно, пережитое сильно подействовало на психику индивида, привело в ужас и заставило цепляться за жизнь при любых условиях.

—Это я и предполагал, доктор.

Заумер достал носовой платок и промокнул свою лысину. Его голос звучал убедительно:

—Прошу вас, выбросьте из головы все эти эпитеты, типа слабак, трус и прочее. То, что я узнал сейчас об этом человеке, опровергает эти ярлыки. Наоборот, он сильный человек. Подумайте о другом, все мы храбры и сильны, но когда на наших глазах убивают кого-нибудь, причем не самым приятным способом, а потом угрожают сделать то же самое с нами, то поверьте, ломаются даже самые сильные люди.

Эти слова доктора уже в который раз заставили Сатору задуматься. В этот момент он окончательно поверил в правдивость показаний Мэка. А почему нет? Заговорщики убили Иволу, и теперь он, Сатора, напал на их след.

Коричнево-красная жидкость отсвечивала всеми лучами радуги, преломляясь в тонком хрустале на три четверти налитого бокала. Косые лучи шеролского светила, проникающие сквозь прозрачный стеклопластик окна, делали игру цветов завораживающей и, в то же время, забавной. Беру в несколько глотков осушил бокал и поставил его на стол. Рабочий день подходил к концу, все насущные дела были решены и он, следуя своей собственной традиции, обдумывал свои, но теперь уже совсем иные, дела за порцией шеролского коньяка.

Образовавшуюся идиллию мыслей, коньяка и безмятежности нарушил сигнал видеофона.

—Какого черта! — Недовольно проворчал Беру и вдруг сообразил, что сигнал пришел по каналу префектуры Шерола. Он убрал в стол пустой бокал и принял вызов.

—Господин Беру? — спросило изображение какого-то мелкого чиновника префектуры.

— Да.

Вас срочно хотят видеть в Сирондаре.

Кто?

В четверть восьмого вечера, не опаздывайте.

Что вы себе позволяете?

Изображение пропало. Беру пришел в бешенство, какая-то мелкая сошка позволяет себе такое хамство!

—Ах ты ублюдок!

Что-то попало под руку и полетело в темный видеоэкран, разбив его.

Беру встал, схватил бутылку и нервно зашагал по кабинету, отхлебывая из горлышка жгучую жидкость. Раньше с ним так не поступали. Да и против правил был этот вызов, абсолютно нарушивший всю форму. В его голове зародилось подозрение, он подошел к селектору.

—Да, господин Беру.

—Проверьте, откуда только что был вызов.

Небольшая пауза, Беру услышал собственное шумное дыхание и заставил себя успокоиться. Внутренняя дрожь негодования понемногу улеглась.

—Из префектуры, господин Беру.

—Черт! — он отключил селектор, — что это еще за хреновина такая?

В душе появилось недоброе предчувствие. Беру глянул на часы, в его распоряжении более часа. В самый раз выдвигаться, может сам префект желает его видеть? Ранее они неоднократно встречались, но вызовы никогда не делались столь непочтительно. Мелькнула шальная мысль и Беру почувствовал укол страха. Но нет, он отмел свою догадку, этого просто не может быть, он слишком тщательно занимался вопросами безопасности.

Гравитолет доставил к положенному сроку, на стоянке префектуры дворца Сирондар его уже ждал неприметный клерк, который сопроводил его в лифт, минуя центральный вход. Уже в лифте Беру заметил, что они движутся вниз. Все это ему не понравилось и больше не контролируя себя, он угрожающе потребовал от клерка:

Куда мы направляемся?

С вами хотят поговорить.

Кто? Префект?

Нет.

Этот ответ заинтриговал Беру и еще больше усилил беспокойство. Двери гравилифта разомкнулись, клерк провел прибывшего чиновника в один из кабинетов и удалился. Оглядевшись, Беру заметил столик, два привинченных к полу стула и все. Больше здесь ничего не было, голые стены и мутный потолок, как в камере. Именно сравнение с камерой первым пришло в голову. Откуда-то появился человек с проглядывающимся сквозь его недорогой, но модный костюм атлетическим телосложением. Беру готов был поклясться, что секунду назад его здесь не было и никакие потайные двери не открывались. Материализовался из воздуха?