Михаил Черных - Невозвращенцы
Новогород. Сержень года 1788 от обретения.
— Ольга! — раздался стук в дверь.
Ольга поморщилась. После того как брат и его дружина спасли ее от ромеев житья не стало ей совсем. Переволновавшийся за нее Лихомир окружил ее десятком воев из своей дружины и таким образом ей пришлось проехать всю дорогу до Новогорода. Причины были серьезные — объединенное войско сопровождало уходящие на запад рати находников. Приходилось учитывать все опасности — как со стороны уходящих, а из оставляемого городка к ним присоединилось еще около тысячи человек, не захотевших оставаться, так и со стороны желающих отомстить новогородцев.
А уж в самом Новогороде Лихомир вспомнил и выполнил данное им обещание и выдрал Ольгу так, что она дней десять спать могла только на животе, да и после спать на спине было неприятно. Видимо из-за этого, в последнее время она чувствовала себя нехорошо.
Для начала, ее стало часто мутить, копченое мясо, «с дымком», до которого она была раньше великой охотницей стало вызвать в ней тошноту. Иногда появлялись приступы непонятной слабости и вообще — в последнее время Ольга чувствовала себя так плохо, что на нее все больше и больше накатывались приступы непонятного раздражения. Вообще чувствовала он себя «не так».
— Ольга! Пойдем! Волхв приехал!
Ольга вздохнула, встала с постели и кивком позволила своей подруге-служанке Алене начать себя одевать, что тоже было нововведением. Раньше, в отличие от всех других боярских и княжеских дочек, она всегда одевалась сама, но после порки натянуть, к примеру, рубаху самой было такой мукой, что Алена приходила к ней на помощь. Ольга выздоровела, а эта помощь незаметно осталась к полному удовлетворению братца, которого некая мужеподобность поведения сестры всегда раздражала. Он даже на радостях браслетик подарил Алене. За труды.
Вскоре утренний туалет был закончен и Ольга с Лихомиром, в сопровождении Алены, отправилась к известному в Новогороде волхву. Этот волхв, воин Мары, только недавно вернулся в город из приморского поселка, которой подвергся недавно нападению нурманов, где излечивал своими знаниями и молитвой Богам совсем безнадежных раненных. Именно к нему они и решили обратиться.
Волхв нашелся на небольшом огородике, по которому ползал, подвязывая различные лекарственные растения.
— Здрав будь, волхв.
— И вам по-здорову, дети, — разогнулся тот. — Какая нужда привела вас ко мне?
— Да вот, сестрице моей совсем плохо в последнее время. Недомогает…
— Ну пойдемте, дети, посмотрю я вашу болезную.
Они вошли в большую светелку, где были аккуратно разложены по полочкам всякие лекарские инструменты. Волхв посадил Ольгу на стульчик, сам сел рядом и стал внимательно ее осматривать. Он пристально осмотрел лицо и глаза, пощупал уши, долго всматривался в язык. Потом некоторое время тщательно ощупывал кисти рук, слушал пульс, зачем-то понюхал и попробовал на язык капельку ее пота, выступившего на виске. Долго водил руками над животом и потом аккуратно и нежно ощупал живот, затем поверхностно осмотрел ноги. Неодобрительно посмотрел на полосы, оставшихся от порки. Немного порасспрашивал Ольгу о ее проблемах, кивая своим мыслям при каждом слове.
— Ну, лекарь, не томи! — заволновался Лихомир.
— Я не понимаю, что вы так волнуетесь. Через это проходит почти каждая жена, и не по одному разу.
— Что со мной? — с испугом спросила Ольга.
— Ничего страшного. Наоборот — только радостное, — начал свое объяснение волхв. — Боги посылают в твою семью прибавление. Непраздна ты…
— Что? Этого не может быть! — закричал Лихомир. — Невозможно!
— Почему невозможно? Боги посылают ей сына, крупный малец будет, все признаки на лицо…
Но Ольга про признаки уже не услышала, мягко оседая со стула на пол в первом в своей жизни обмороке… Позже, когда ее привели в сознание и вывели на воздух она в основном отмалчивалась, погруженная в свои мысли. И брат и сестра были на столько ошарашены, вспоминая предсказание колдуньи, что даже забыли заплатить волхву за осмотр, а Алена не решилась им напомнить.
Позже, когда ошеломленная Ольга уже была уложена в постель, не менее изумленный и встревоженный брат позвал одного из служек корчмы, в которой они остановились, и приказал:
— Скачи за город вдоль коровьей дороге. Через сотню перестрелов после небольшого поместья купца Варежки будет тропинка. Свернешь на нее и по ней доскачешь до моей дружины. Скажи, чтобы воевода ко мне птицей летел… Да. Еще пусть он прихватит полонянина. Он знает какого.
23 Июля 2007 г около 10:00 утра по восточному времени. Вашингтон, округ Колумбия.
В этом скромно обставленном кабинете собрались совершенно неизвестные широким массам населения люди. Они не занимали высоких постов, не мелькали на экранах телевизоров, не произносили громких речей в сенатах и форумах. Максимум — они занимали скромные посты советников. Они не потрясали страницы журналов миллиардными состояниями — «зачем?». Деньги не имели для них уже никакого значения, потому, что были для них не средством, не инструментом, не пропуском в будущее или к шикарной жизни — а просто еще одним объектом приложения усилий. Они не управлялись с помощью денег — это для плебса и черни, они управляли самими деньгами. Даже не владели, что есть предыдущая ступень, а просто направляли их потоки так, как опытный пожарник тушит пожар струей из бранзбойта, или, бывало и так, как опытный пулеметчик поливает очередями наступающие пехотные цепи. Они не светили свои лица на экранах не из-за желания сохранить себя в тайне, «от кого нам таиться?», а просто из брезгливости, ибо негоже властителям отдавать себя на потехе черни. В случае нужды лица нанимались за те мелочи, которые обеспечивались зелеными бумажками или кругляшками из желтого металла. Они не командовали войсками — они управляли командующими. Они не следили за общественным мнением — но те, кто по долгу службы этим занимались, вежливо спрашивали их мнения по важным вопросам и внимательно выслушивали ответы. Каждый из них с детства проходил обучение и жесточайший отбор на пригодность к участию в этом «клубе», каждый из них обладал огромными знаниями и коэффициентом интеллекта более 200, о чем не были поставлены в известность ни книги рекордов, ни пресса. Отбракованные занимали высочайшие посты в армии, политике и транснациональных корпорациях, но становясь при этом на ступеньку ниже истинных властителей.
Этих людей не интересовала всякая мишура, типа всевозможных игр, наркотиков, девочек — мальчиков, побрякушек различного вида и облика, хотя это все у них было по первому же требованию — и сочные самки, красивые самцы, машинки — камешки, дворцы… Но не это составляло их страсть. Их страстью была Власть. Власть не над десятком или сотней людей, власть не над корпорацией или армией, а Власть, которая простирает свои крыла над всей планетой, над народами и странами, которые ее окружают. Власть, перед которой весь мир лежит перед тобой на подобии бумажной карты, которую одним движением ладони можно было смять, или, взяв ножницы, порезать, как захочется, на куски.