Григорий Крячко - Суррогат мечты
…Маленький мальчик идет по школьному коридору. Ему еще нет двенадцати лет, он еще добрый и привычный улыбаться всему, что его окружает. Он не ждет зла и обид от мира, от людей, от жизни, наивно думает: все для меня, все будет хорошо. И вот сзади налетает толпа одноклассников, пинками валит на пыльный пол коридора, весело гогочет и уносится дальше…
…Институт. Десять лет спустя. Высокого, нескладного парня сосредоточенно лупят в туалете однокурсники. Просто потому, что им скучно, что скоро сессия, а у них в очередной раз ничего не готово, а этот прыщавый глист получил почти все зачеты и экзамены «автоматом», так как сутками «ботанил» над конспектами, вместо того, чтобы пить водку и пиво, хватать девчонок за выпуклые прелести и рассказывать похабные анекдоты…
…Толпа скинхедов — националистов, избившая парня бейсбольными битами только за то, что увидели в его лице какие-то признаки кавказской национальности. Месяц больницы в итоге…
…Прощание с любимой девушкой. Ей не нужна размазня, не способная постоять за себя и только и умеющая, что писать красивые стихи и дарить цветы…
…Крик начальника отдела выпуска газеты. В материале, представленном молодым журналистом, слишком много фактов, компрометирующих нечистую на руку деятельность начальника местного УВД. Практически доказанное обвинение в коррупции. Для журналиста это кончилось потерей работы…
«Я хочу быть сильным. Хочу быть неуязвимым! Я и так слишком долго терпел и страдал. Я хочу уметь убивать любого, кто встанет у меня на пути».
«Исполняю, Человек».
Вспышка света рядом с глыбой Саркофага. Когда она погасла, на земле стояло уродливое человекоподобное существо, покрытое обрывками защитного костюма. Узкое, худое лицо, теперь как будто вырезанное из мелкослойного дерева, пустые глаза, густые черные волосы на голове. Такое же тощее тело, сплошь покрытое ороговевшими костяными щитками и наростами. А правая рука напоминает длинный, сложенный в несколько раз манипулятор робота, оканчивается мощными когтями и похожа на лапу богомола. Страшное, изломанное волей Монолита и собственным загаданным ему желанием существо, совсем недавно бывшее журналистом Анатолием Саокяном, задрало лицо к серому небу и скрежещущее смеется, а потом проворно пошло, почти побежало прочь, в Зону.
«Я не хочу умирать! Я слишком мало и почти бесцельно пожил на свете! Нет! Не хочу! Меня никто не вспомнит. Я слишком люблю жизнь, и именно ради нее я и пришел сейчас к Тебе. Не дай мне быть забытым всеми, погибшим просто так, безвестно. Я хочу жить. Даже те, кто когда-то был рядом и с кем я здоровался почти каждый день, скоро забудут меня. Я не хочу так! Я хочу НЕ УМИРАТЬ!!!»
«Исполняю, Человек»
Иван Семецкий даже не произнес этих слов. Но Монолиту этого и не было нужно. Он просто впитал в себя разум пришедшего к нему человека и без труда вытянул из него не какой-то мелкий, никчемный суррогат мечты вроде желания новой квартиры или знатного положения среди людей, а ту истинную Мечту, которая и была главной составляющей жизни этого человека. И исполнил ее.
Идущий на ВЕЧНУЮ НЕ-СМЕРТЬ приветствует тебя, Зона!
…Иван очнулся рядом с Монолитом. Его колотила крупная дрожь, он ничего не помнил с того момента, как опустил Журналиста рядом с Кристаллом и подошел к Исполнителю желаний. Но черноволосого парня нигде не было видно. А почему он тогда здесь? Что это значит? Какое желание было исполнено? И было ли вообще? Неужели все оказалось обманом, впустую, простой иллюзией? Семецкий попытался вскочить, но не смог, руки и ноги подвели, он рухнул лицом в бетонный пол и зарыдал, завыл умирающим зверем. Радиация быстро убивала его, и в итоге смерть наступила через десять минут.
Черная вспышка перед глазами. Пронзительный, коротко оборвавшийся вой.
Иван стоял на лесной поляне, совершенно один, со своим автоматом в руках, все в той же самой бронезащите, в которой пришел к Монолиту. Только никакого Кристалла и Саркофага рядом не наблюдалось. Минутку, он же умер! Семецкий совершенно точно помнил угасающее дыхание и гибель собственного убитого чудовищной радиацией тела. И теперь он здесь, неведомо где. Значит, он стал бессмертным? Монолит исполнил его желание?
От внезапно нахлынувшей радости лицо Ивана, уже безо всяких признаков финальной стадии тяжелейшей лучевой болезни расплылось в широченной улыбке. Он поправил оружие на плече и пошел к видневшимся неподалеку деревьям. Но не успел он сделать и десятка шагов, как мощный, спрятанный на земле гравиконцентрат расплющил его тело в тончайший блин.
Снова черная вспышка. Снова вой.
Семецкий обнаружил себя на какой-то пустоши, и прямо на него летело целое стадо плотей. Жирные уродливые туши, визжа и урча, неслись к вожделенной добыче. Иван рванул с плеча автомат, передернул затвор и встретил врагов шквалом огня. Твари оглушительно выли, получая порции свинца в свои тела, катились по земле, но на их смену вставали все новые и новые. А магазин закончился очень быстро. Иван сунул руку в карман за новым, но не обнаружил его там. Дьявол! Неужели потерял где-то?
Плоти налетели на замешкавшегося человека. Молниеносно сбили с ног своими массивными тушами, навалились, проткнули насквозь копытами — ножами и принялись, жадно урча и похрюкивая, рвать горячую, истекающую кровью жертву на части.
Вспышка. Вой.
Иван падал вниз, в какую-то бездонную пропасть. Он летел так быстро, что не мог даже вздохнуть толком от врывающегося в его легкие ураганного потока воздуха. Мимо скользила бесконечной серой струей стена какого-то здания. Он опустил лицо вниз и еще успел увидеть стремительно несущуюся навстречу землю. И понять все, что теперь с ним происходило, вспомнить то желание, которое вытянул из его сознания и исполнил всемогущий Монолит. А вот закричать от бесконечного отчаяния и ужаса уже не хватило времени…
На окраине Рыжего леса горел костер. Наступал вечер, Зона начинала свою сумеречную жизнь, но людей у огня это не пугало. После всего пережитого им вообще было на все уже наплевать, в том числе на собственную смерть. Один из путешественников сидел неловко, полулежал на боку, вытянув перемотанную бинтами ногу, но автомат держал под рукой. Второй человек, надвинув на глаза капюшон, прихлебывал чай из походной кружки.
— Как бедро, Стрелок? — спросил чаевничающий напарника.
— Болит, зараза, — ответил тот, к кому был обращен вопрос, — Но уже лучше. До свадьбы заживет…
Призрак улыбнулся грустной улыбкой. Странно у него это выходило: жесткое, волевое лицо будто раскалывала кривая трещина, кривила губы, заставляла приподниматься уголки рта, а как таковой улыбкой там и не пахло. Оттого мало кто воспринимал ее так, как должно. Но Стрелку было наплевать. Потеряв почти все своих спутников, провалив задание экспедиции, покалечившись и отступив от цели, он приобрел настоящего Друга и Учителя.