Роберт Ферриньо - Грехи ассасина

Она опустила голову.

— Лео сопровождал Раккима. Это еврейский юноша, почти мальчишка. Только он трогал сердечники.

Старик кивнул. Глаза его источали пламя. Грейвенхольц просто не осмеливался заглянуть в них.

Едва за Бэби и рыжим громилой закрылись двери, Старейший, возбужденный точно школьник, заходил по приемной, напевая песню, не звучавшую уже сотню лет. При каждом шаге он зарывался пальцами босых ног в ворс ковра. Прошло столько времени, пришлось пережить столько неудач, но его планы, касающиеся республики, наконец стали приносить плоды. Ничто не может помешать его приходу к власти. И именно в тот момент, когда он почти готов перевернуть мир, Аллах одобряет его действия двумя совершенно неожиданными дарами! Не только Бэби явилась с чудесным и ужасным творением профессора Ямато, но и Сара с Раккимом, два человека, доставившие ему столько… неприятностей, скоро должны оказаться в его руках.

Распутнице и фидаину удалось раскрыть его тайные махинации. Из-за них Старейшему пришлось бежать из страны, словно обычному преступнику. Он долго и безуспешно искал их. И вот две недели назад Сару заметили на католическом уличном празднике с ребенком и женщиной. Скорее всего, ее матерью. Верный человек следил за ними, но распутница в последний момент сумела оторваться от него в районе заброшенных зданий. Не имеет значения. Люди Старейшего найдут ее убежище, причем достаточно быстро. Его главный агент в республике аль-Файзал умолял доверить ему поиски женщины. Теперь ситуация стала еще лучше. Ракким возвращался домой со своим новым другом Лео, евреем и хранителем секретов. Старейшему оставалось только подставить ладонь.

Он без особого энтузиазма относился к супероружию. Создатели обычно перехваливали его, кроме того, оно представляло опасность не только для цели, но и для хозяина. Старейший отдавал предпочтение инструментам вроде этого зверя Грейвенхольца. Людям, чьи способности и связи могли помочь достижению цели. Хотя и от гафниевой бомбы он бы тоже не отказался. Да, внезапное приобретение Бэби открывало перед ним новые возможности. Блестящие возможности.

Но в первую очередь он выжмет из юного еврейчика все тайны, как из спелого граната, и выкинет его на помойку. По отношению к Раккиму еще оставались надежды. Старейший хотел в последний раз попробовать переманить его на свою сторону. Фидаин обладал слишком уникальными способностями. Если он окажется под правильной опекой… все станет возможным. С Сарой дело обстояло иначе. Опасная не меньше мужа, она не питала слабости к соблазнам Старейшего. Виной всему одна кровь с Рыжебородым. Благородный глава Службы государственной безопасности в течение многих лет отравлял ему жизнь, а потом имел наглость умереть не от его руки. Еще одно оскорбление. Сара осталась единственной наследницей Рыжебородого. Она и ее сын. Старейший с радостью прикончил бы обоих, но с их помощью он имел шанс подчинить Раккима. Любовь поработила больше мужчин, нежели все завоеватели в истории. Этот урок будущий владыка усвоил дорогой ценой. Греясь под лучами солнца, он предался воспоминаниям, и скоро в нем шевельнулась страсть.

Щелкнув пальцами, Старейший вызвал одну из своих наложниц, йеменитку с жесткими черными волосами и губами вкуса меда. Он втянул воздух широко раскрытыми ноздрями, словно заранее уловив запах ее духов.

Аль-Файзал предложил поискать способ, который бы позволил увидеть лицо президента в момент его гибели, насладиться каждой гримасой и судорогой Кинсли. Старейший отклонил предложение, сочтя подобные действия излишне рискованными. Они могли поставить под угрозу весь план. Хотя инициативу аль-Файзала он оценил очень высоко. «Черный халат» оказывал неоценимые услуги в прошлом и в будущем должен принести еще больше пользы. В прошлом году Тарик свернул шею слишком назойливому капитану полиции прямо во время полуденного намаза. Он проделал все так быстро и ловко, что друзья офицера решили, будто тот умер от сердечного приступа, а сам аль-Файзал, произносивший молитву первым, даже не повысил голос. Какая преданность.

Двери распахнулись, и в приемную вошла женщина. Она низко поклонилась, коснувшись толстыми черными косами пола.

— О цветок Аллаха, — выдохнул Старейший. — Как ты прекрасна.

Сара поморщилась, окинув взглядом изображения, развешанные по стенам ее кабинета. Рекламные фотографии красивых девушек и юношей в запрещенных купальных костюмах, африканские дети, прикрытые крохотными морскими ракушками, четко выделяющимися на фоне темной кожи. Она в точности воспроизвела вид с рабочего места Иглтона. Из правой верхней четверти на нее пялился сам покойник с погруженным в рот молодой женщины пенисом. Сара представила, как он сидел за столом, выполняя одному Аллаху известную работу, и давал волю собственному воображению. Вся стена являла собой загадку, а ключ к ней содержался в голографическом дисплее пять на семь дюймов. Одна из любимых игр Иглтона — прятать намерение у всех на виду, в очередной раз демонстрируя личное над всеми превосходство. Она затрясла головой. В данный момент он действительно превосходил ее. Стоило ей взглянуть на голограмму, она тут же ощущала насилие над собой, но по-прежнему не понимала, что спрятал модерн.

Ей следовало переключить внимание. Проблем накопилось много, начиная с предстоящего государственного визита президента в Ацтланскую империю и заканчивая полным отсутствием вестей от Раккима. Неделю назад ей позвонил Гетти. Полковник связался с какой-то женщиной в Колумбии, и та взломала созданный Снайдером файл КГБ. Ей можно только поклониться. Волноваться больше не о чем. Так сказал Андалу. Возможно, у него действительно не осталось причин для волнений. Она обернулась, услышав через приоткрытую дверь смех Майкла, вскоре к сыну присоединилась бабушка. Да, Сара могла бы с большей пользой проводить время, а не изводить его на помощь Коларузо в расследовании уже закрытого дела. Аль-Файзал взорвал себя, и вместе с ним погиб предмет, взятый им у Иглтона. Тем не менее. Она встала и тихонько закрыла дверь.

Изображения новейших японских электронных игрушек и итальянских спортивных автомобилей отдавали каким-то вызывающим отвращение глянцем. На самом деле все фотографии, вывешенные на стену техническим гением-извращенцем, выглядели холодными и ироничными, словно наштампованные массовыми тиражами портреты политических и религиозных деятелей. Даже рекламная открытка с побережья Южной Африки. А на выпущенной в память о российском космонавте темнела дырка, прожженная именно в том месте, где частичка космического мусора пробила скафандр. Ха-ха.