Михаил Медведев - Злая Звезда

Уже не колеблясь, Реварт соскользнул вниз. Брусчатка резко и неотвратимо надвинулась на него. Захрустели сочленения и суставы скафандра. Погасла стереоматрица. Стало темно и тихо, как в могиле. И так же, как заколоченный в гробу покойник, Реварт ничего не чувствовал. Будто и не было падения с огромной высоты. Даже обожженная спина не болела! Неужели сломан позвоночник? Десятник дернулся. Боль пронзила сломанную кисть, и Реварт облегченно вздохнул. Раз он ощущает боль, значит, существует! Реварт еще раз попробовал подняться на ноги, но скафандр не слушался. Безнадежно испорченная боевая система превратилась в груду высокотехнологического хлама. На экран стереоматрицы не выводились даже скупые данные самодиагностики. Вся электроника отключилась. К счастью, замки люка предусмотрительные конструкторы оснастили автономным запирающим устройством. Десятник напряг уцелевшую руку и с огромным трудом дотянулся до спины. Механизмы, которые раньше облегчали движения, теперь оказывали нешуточное сопротивление. Почти выбившись из сил, Реварт нащупал замок и приложил средний палец к круглой бляшке электронного идентификатора. Послышался щелчок. Дверца на спине открылась, и десятник выполз из панциря. Больше всего он боялся увидеть рядом с собой слепого червя, но во дворе было пустынно. Пустынно и светло как днем. Гигантскими свечами горели башни. Пылал напалм, разлившийся по северной стене. Пожар охватил казарму и второй этаж графского дворца. Оттуда раздавались крики и короткие автоматные очереди. Кто-то от кого-то отстреливался, скупо расходуя последние патроны. Еще один выстрел, протяжный вопль, оборвавшийся на высшей ноте, и всё… Тишина…

Реварт беспомощно озирался по сторонам. Он не знал, что делать. Воюя всю свою сознательную жизнь, он так и не научился убегать и прятаться. «Пожалуй, разумнее всего в подобной ситуации поскорее пробраться в бомбоубежище, – рассудил десятник. – Бункер самое безопасное место в замке, а следовательно, всё начальство уже собралось там, дрожа от страха и читая молитвы, то есть обдумывая планы дальнейшей обороны и скорейшей победы над врагом».

По ушам полоснул пронзительный визг. Взвыла и сразу замолкла сирена. Кто-то всё-таки привел в действие одноразовый импульсный реактор. Реварт распластался на булыжниках. Тяжелая волна ударного силового поля прокатилась по телу, с силой вдавливая десятника в камни. Во дворе замка поле было слабым, а вот, когда оно доберется до стен… Оглушительный грохот сотряс крепость до самого основания. Десятник вжался в плац, мечтая стать похожим на плоскую пшеничную лепешку. Он зажмурился и не видел, как кренились башни, как крепостные стены разлетались на куски, заваливая окрестности грудами камней. Невыносимый лязг и скрежет на несколько бесконечно длинных мгновений заполнили Вселенную.

Только когда всё стихло и ласковый порыв свежего ветра пошевелил волосы на голове оглохшего Реварта, он отважился оторвать лицо от брусчатки и приоткрыть глаза. Большая часть стен отсутствовала, и воздух, напоенный ароматами леса, беспрепятственно выдувал из руин запахи гари, крови и смерти.

– Ну вот и всё, – облегченно прошептал Реварт. – Даже монстры Забвения не могут выдержать удар силового поля.

Словно поддакивая его словам, неспешно рассыпалась чудом устоявшая арка над исчезнувшими главными воротами. Реварт вжал голову в плечи и поспешил ко входу в графские покои. Нужно торопиться. Будет глупо погибнуть от упавшего на голову кирпича после того, как он выжил в такой страшной передряге.

Навстречу ему по ступеням, безмятежно и не глядя себе под ноги, спускались двое. Мужчина и женщина. Их совершенно не волновали разрушения и смерть, царившие повсюду. Они спокойно беседовали и улыбались друг другу. Женщину Реварт узнал сразу. Это была королева Элеонора. Помнится, как-то ночью Какун поднял весь гарнизон, чтобы организовать ей достойную встречу. Вскоре после торжественного построения десятник стал одним из тех, кто участвовал в уничтожении королевской свиты и пленении самой королевы.

Мужчина тоже был хорошо знаком Реварту, но десятник отказывался верить своим глазам. Рядом с королевой неторопливой походкой шел радист. Тот самый радист, которого Реварт по приказу Какуна прикончил в рубке. Десятник тогда стрелял с двух рук из двух арбалетов, и обе стрелы попали в предназначенные им цели. Реварт совершенно точно помнил, как из пронзенного горла радиста брызнула кровь. Предатель пытался передать в Глогар сообщение о том, что в замке в качестве вакцины от пепельной немочи используют кровь убитых детей. Дурак и самоубийца! Хотел погубить весь гарнизон, собака. Какун вовремя разоблачил изменника. Радист не мог сейчас идти по лестнице!

Королева ласково положила руку на плечо покойного радиста и проникновенно проговорила:

– Всё нормально, Пронт. Ты молодец. Ступай домой.

Радист удивленно озирался по сторонам, будто еще не до конца осознавал происходящее.

– А как же то место, где я жил с бабушкой? – плаксиво спросил он. – Там было так хорошо. Я думал остаться там навсегда. Когда я смогу вернуться?

– Обязательно вернешься, – успокоила его Элеонора. – Как говорится, все там будем. Но торопиться не следует. У каждого своя миссия. Иди.

Задумчиво посмотрев на Реварта и, похоже, не узнав его, радист направился к разрушенным воротам. Десятник и королева проводили его взглядами.

– Теперь ты, – Элеонора повернулась к Реварту и строго посмотрела ему в глаза. – Зачем ты убил хорошего человека?

Реварт непонимающе пожал плечами.

– Он еще дочку не родил, а ты в него из арбалетов, – она горестно покачала головой. – Ты хоть знаешь, кем станет его дочь? Хотя какая разница, кем она станет.

– Я выполнял приказ. – Реварт сурово насупился. Он точно знал, что ни один суд не может осудить его за то, что он был хорошим солдатом.

– Признавайся, кровь пил?

Десятник честно кивнул. От королевы исходила непонятная сила. Реварту даже не приходило в голову, что можно просто оттолкнуть ее и продолжить свой путь. Почему-то ему уже не хотелось никуда идти. Наверное, пришел час рассчитаться по старым долгам. Дорога десятника Реварта закончится на этой лестнице.

– Раскаиваешься? – Элеонора хитро прищурилась.

Реварт отрицательно помотал головой.

– Я поступал как все.

– Жить очень хотелось? – утвердительным тоном осведомилась королева. – А что в «Завете Предков» сказано про людоедство, помнишь? «Да испепелит горячий снег употребившего в пищу плоть человеков».

– Все религии врут. Не существует никакого горячего снега и никакой божественной длани, – безнадежно возразил Реварт.