Александр Гордиан - У черты
Глеб молчал, устав от бессмысленного разговора. Он перевел взгляд на Око и уже смог его отвести.
Скипидар огорчился его молчанию.
— Ты совершаешь ошибку!
— Я очень часто совершал ошибки, — Глеб с трудом раздвинул побелевшие губы. — Пора исправлять. Нужно просто шагнуть и…
— … и проверить на собственной шкуре! — издевательски хихикнул Скипидар. — Как это по-человечески! Пора не «ошибки» исправлять, а избавляться от комплексов, не считаешь? Люди — клопы, случайно заползшие… допустим, под танк. Ты всерьез считаешь, что Зоне есть до них дело? Танки клопов не давят, Рамзес.
Скипидар начал горячиться и сделал к Рамзесу еще один шаг.
«…Зона непостижима! — вроде бы соглашался Цент, но тут же опровергал. — Мы не понимаем зачем, но видим, что она делает. Что же она делает? Аномалии? Ха! Артефакты? Безделушки, ни одну из которых так и не получилось использовать с толком. Что остается? Мы остаемся, Рамзес! Мы, сталкеры! Сотни и тысячи нас, обработанных Зоной, прямо скажем, мутантов вбрасывается в мир неизвестным, подчеркиваю это, образованием. Мы смысл и цель существования Зоны! Наши мозги — самое ценное, что есть на этом голубом шарике. А ты говоришь — артефакты…»
— Я думаю, ты не прав, Витя.
— Ты же его не видел никогда! — процедил Скипидар. — Этого Цента. Кому ты веришь?
Прапорщик стоял практически под ним, только на три этажа ниже. У Глеба остро перехватило в груди от тоскливой обреченности. От мысли, что нужно решать, а точнее решаться, потому что Скипидар обманывает. Не может он быть прав, черт побери!
Сталкер прерывисто вздохнул и слегка наклонил закоченевшее тело в сторону Ока. Сила тяжести подхватила это движение, властно потянула в пустоту. На большее Глеб оказался неспособен, да и холод свел мышцы судорогой.
Над Оком сталкер ударился о слой горячего воздуха как о стену, пробил его и заскользил по абсолютно гладкой поверхности, корчась от боли и не предчувствуя ровным счетом ничего.
А навстречу взлетал подброшенный как на пружинах Скипидар. Рамзес увидел это движение краем глаза. Прапорщик обратился чем-то расплывчатым и тягучим, больше всего напоминающим струйку вязкого гноя: огромная капля на месте головы и тонкая ножка, толкающая от земли. Он многое умел, Скипидар, гораздо больше Рамзеса, но прыгнуть на высоту третьего этажа даже ему оказалось не под силу. Скипидар кричал неразборчиво, и его лицо опять кривилось, размазанное по белесой капле.
Глеб уже не слышал. Он летел по крутой спирали к Оку и смотрел только на яркую звезду впереди и расплывающееся вокруг нее марево. Путь оказался долгим. Обманчиво близкий шар вопреки законам мироздания приближался медленно и увеличивался, обращаясь глубоким пещерным зевом. На изломе, где пространство и время дробились, как стекляшки в тубусе калейдоскопа, Глеб инстинктивно сгруппировался. Это была черта, вернуться из-за которой в свою реальность он мог только брызгами дорогого металла, если байки не лгут. А что за чертой он не знал. Подозревал, что ничего хорошего.
— Будь ты проклят! — разобрал Глеб полный муки и вполне человеческий рев Скипидара, его прощальное напутствие.
И услышал судорожный выдох тысяч ходоков, живых и мертвых, оставшихся в плену у Зоны:
— Удачи тебе, сталкер!