Рем Манулов - Шёпот Зуверфов (СИ)

— Ты, наверно, ужасно голоден?

Килоди хранил молчание, уставившись на хромированную морду.

— Чего желаешь на ужин? Время позднее, но ничего, успеем.

— Издеваешься надо мной? — заскрежетал зубами Килоди.

— Глумиться над голодным человеком — кощунственно. Так что не тяни и выбери жратву.

— Хватит! — рявкнул Килоди.

— Понял, понял, — отозвался Асмар, встал со стула, заполнив собой коридор, — а как насчёт сэндвича с сыром, говядиной и травами? В здешнем ресторане их готовят так, что пальчики оближешь. Говорят, лучшие в городе!

— Где мы?

— В Сент-Валене. Жаль, что вот-вот, и местный колорит схлынет. Война, знаешь ли, никого и ничего не красит, все забьются в норы, будут выжидать.

— Какого рожна я делаю в Сент-Валене?!

— Схожу, распоряжусь о твоём ужине. Потерпи немного, я мигом, — сказал Асмар Мбалли и исчез.

«Котятки мои! Привет! Я — ваша любимая Марта! Честность и непредвзятость в одном флаконе. Что творится с нашей любимой Илейей? Страсти, хочу вам признаться. Да вы и сами это прекрасно видите, но молчите или стараетесь не замечать. Введён семнадцатый артикул! Введён тихо, будто приняли закон о рыбной ловле. А кто его подписал? Вот здесь кошмар начинает становиться реальностью. Друзья мои и недруги! Пусть кто-то считает, что Марта — то есть я — плод какой-то пропаганды или происки сономитов/детрийцев/стердастоса/чёрной улитки или ещё чёрт знает кого! Мне плевать! Я говорю, что знаю, как считаю, и призываю вас шевелить мозгами. Кто верховодит в Трезубце, который за каких-то четырнадцать месяцев превратился из сияющего дворца в замок, населённый чудовищными приведениями? Исполняющий обязанности Лидера Оло Ван Дарвик захватил трон! Власть в его поганеньких ручках и это факт. Откуда, спросите вы, я знаю? Разумеется, мне об этом напела одна очень важная птица из застенок Трезубца. Имени, увы, назвать я не в силах. Итак, вопрос такой: какое право имеет хунта вводит столь радикальный закон, каким считается «Артикул 17»? Вся экономика будет перенаправлена на нужды армии. Никаких кастрюль, чайников, тостеров, ТВ-панелей и машин. Только ракеты, танки и прочая бронетехника! Вам нравится реальность, вырисовывающаяся в долгосрочной перспективе? И мне нет! Говорят, война должна закалить характер нашего брата, стать целью для триумфа и сплочению нации. Но у нас нет своей нации! Илейцы — пустое место, да простят меня миллионы. Вы знаете, кто ваши предки, как вы появились и от кого произошли? И мы не знаем. Никто не знает! И, стало быть, воюя с сономитами, вы станете убивать своего сородича, но даже не подумаете об этом, поддаваясь слепому гласу беспринципной пропаганды. Вы знаете, как Оло Ван Дарвик захватил власть в Трезубце? Неугодных он отправлял на тот свет или ссылал в психушку. Уверена, обратись мы к дирекции Нуттглехарта с дотошными расспросами, узнали бы много интересного и неожиданного о пациентах. Но, увы, об этом приходиться только мечтать, т. к. фонд Дарвика спонсирует психбольницу. Илейя, что ты позволяешь?! Ты втянута в войну! Столицей правит чокнутый миллиардер, а Котлованом — убийца! Не стоит ждать помощи со стороны, Детре не обязательно вмешиваться, а другие союзы здесь просто бессильны. Необходимо что-то менять своими руками, Илейя! Иначе будет поздно. Конец связи».

Сэндвич был что надо: жирный, свежий, сочащийся от соуса. Но Инсар к нему не притронулся.

— Не мешало бы побриться, что скажешь? — Асмар сидел на том же стуле и наблюдал за Инсаром, как за диким зверем в зоопарке.

— Еда, бритьё — будто готовишь меня к виселице.

— В общем, ты прав.

Инсар прильнул к решётке.

— Я жду твоих объяснений.

— Как тебе без друзей живётся? Не докучают? — Мбалли постучал себя в грудь. — Я про Зуверфов, если ты не понял.

— Ты их не чувствуешь?

— Нисколько. — Мбалли кашлянул, что-то лязгнуло в его чреве. — Я очень надеялся, что ты отринешь мой подарок, и не прогадал. Поражаюсь, насколько же адаптивен твой дух к этим мерзким тварям. И удивляюсь, что ты ещё жив. — Он немного помедлил, затем продолжил. — Но в целом, ты справился замечательно. Скажи, что ты видел там, в недрах Заентога?

Инсар качнул грязной косматой шевелюрой:

— Признаюсь, что не понимаю тебя, старик. Но ты ошибаешься, пологая, что всё кончено. Что я видел в Заентоге? Чудеса! Но хрена-с два я тебе о них расскажу!

— С чего ты взял, что тебе открылась истина?

— Истина знакома мессиям и шарлатанам. Я не отношусь ни к одним, ни к другим. Я — проводник. В это я верю, потому что отлично понимаю своё предназначение. А что важно для тебя, железный мудрец? И веришь ли ты хоть во что-нибудь?

— В сегодняшний день, Инсар. Он очень далёк от древних пророчеств и легенд. Всё теперь абсолютно неважно. — Пауза. — Кланяюсь тебе за трезубец, он мне серьёзно пригодится.

— Зачем ты меня приютил в Фесраме? Кого я должен был убить?

— Скажем так: я держал тебя на коротком поводке. Изучал. Не скрою, наши беседы приносили мне эстетическое удовлетворение. Ты отправился в свободное плаванье в самый подходящий для меня момент. Котлован нуждался в сильной руке, а ты должен был вкусить плоды власти. Кривая вывела тебя к ценному артефакту и сакраментальному знанию. — Мбалли привёл в движение механические приводы и снова загородил собою едва пробивавшийся за решётку свет. Вынул из кармана револьвер на шесть патронов (в барабане остался всего один) и бросил в камеру Килоди. — Инсар, мне известно, что тебе напел Зуверф в затхлом цехе завода. И я знаю, как ты должен умереть, чтобы среди обездоленных о тебе продолжили слагать легенды. Воспользуйся моим подарком по назначению, Инсар Килоди. Диктатор падёт непобеждённым, а твоё имя вскоре очиститься в народной молве. Уговор ещё в силе, и я свои условия выполнил. Напоследок: охрана тебя не станет обыскивать, но если ты не решишься, идя к парапету, передумать не позволят. Прощай.

— Увидимся, — ответил Килоди.

Асмар Мбалли ушёл без внятных ответов. Инсар улёгся на жёсткие нары, не думая ни о чём, кроме убийства. Только бы Они вернулись, только бы снова наделили его феноменальной силой и неуязвимостью. Невзирая на надвигающуюся опасность, Инсар легко уснул. Наутро ему принесли графин с водой, нехитрый завтрак, острую бритву и мелкое круглое зеркало. Инсар бросил револьвер обратно в коридор и с наслаждением выбрился, приведя своё морщинистое лицо в порядок.

— Готов? — по ту сторону камеры возвышался крупный мужчина с лысой головой. С плеча свисал автомат.

Инсар показал ему зубы в зверином оскале.

Конвоир ухмыльнулся, подобрал с пола оружие, открыл замок и вошёл внутрь. На запястьях невольника лязгнули наручники.