Фантастика 2026-154 - Луций Корнелий
Ритуал начался. Долго Ньяль и Это что-то нашёптывали, обращаясь к своим покровителям. На берегу моря и у границы леса оба Валар могли слышать их. Владыка Глубин и Великий Охотник.
Мир замер, в ожидании чуда. Умолкли все звуки в тревожной ночи. Ни одна птица не подавала голоса, остановились волны, затих ветер. Лишь шепот и дыхание нарушали божественную тишину.
Марк посмотрел на небо и понял, что звезды пропали, а свет луны померк. Меж деревьев скользили странные тени.
Высшие Силы ответили на зов.
Ньяль сделал несколько шагов в сторону девушек, поднимая над головой сияющий клинок.
— Ваше горе дотянулось до самых глубин морей. — произнёс жрец.
— О ваших утратах и мести шепчут деревья. — добавил Эол.
— Услышь нас Владыка Вод, Властелин Глубин, Улмо…
— Я зову тебя, Великий Охотник, Тот Кто обходит Леса, Алдарон Оромэ!
— Детей погибших, потерянных до рождения, сгнивших в утробе… Верните их своей властью. Вдохните Тайный Огонь в мертвые семена. Пусть загубленное родиться вопреки злой судьбе!
Голоса обоих жрецов громом звучали в безмолвии колдовского действа. Казалось, что земля и море внимали их речи.
Ньяль достал из сумки тяжёлый железный кубок. С ним он пошел к морю и наполнил сосуд морской водой до половины. Эол же принял кубок вторым, добавив в него кашицу из перетертых листьев и трав.
— Все мы, кто собрались здесь перед этими женами… — произнес Ньяль. — Да будем новыми отцами их детей. Одарим отпрысков тем, чем сами сильны. Я поделюсь с ними своей верой и голосам Валар, что слышу.
Ньяль разрезал вену на руке ритуальным ножом, щедро выпуская кровь в кубок.
— Пусть направит их воля богов.
Затем кубок взял Эол. Он также выпустил себе немало крови и гордо объявил.
— Я дарю им свое искусство охоты и знания царств лесных, что открылись мне. Все секреты трав, плодов и древ. Следы лесного зверя, голос птицы, мастерство засады, выстрел тугого лука. Все придет к ним само, когда будет нужно.
Эол передал кубок и нож Марку. Человек выпустил свою кровь и с улыбкой объявил.
— А я дарю им свое искусство боя и убийства. Пусть с рождения знают они все оружие, что я держал в руках. Копьё, нож, дротик, булаву и топор. Пусть знают войну, как знал ее я сам и убивают как я убивал.
Человек передал кубок гному. Тот, выпустив кровь, сказал такую речь:
— Я дам им то, что у меня в большом достатке: злость, упрямство и бесстрашие. Пусть не знают ни ужаса, ни боли, ни покоя. Пусть мстят, хоть бы и не знали кому и за что! Родятся они такими и будут до последнего вздоха.
Такие четыре дара было объявлено той долгой темной ночью.
— Да будет так до конца времен! — объявил жрец и снова взял кубок. Он подошел к Лафэйре, стоявшей первой по счету. — Подними своё платье, девочка.
Она подчинилась воле жреца, хотя и испытывала стыд. Ньяль окунул нож в кубок. С меткостью, которой не ждёшь от слепца, он вонзил клинок ей в живот. Прямо туда, где в глубине ее тела она носила ребенка. Боль пришла лишь на мгновение, а затем наступило облегчение. Ньяль вынул нож и рана тут же затянулась.
— Хорошо. Сделай из кубка один глоток.
Девушка повиновалась.
Тут же процедуру Ньяль проделал со всеми эльфками на пляже.
— Дары приняты! — возвестил жрец и эхо подхватило его голос. Море зашумело. Огромные волны поднимались у горизонта. Поднялся ветер, подхвативший сотни и тысячи сорванных листьев. Мир бушевал.
Лафэйра ощутила, как теряет сознание. Она плыла среди темноты. Кружились вихрем опавшие листья и море шумело где-то рядом.
— Прекрасные дары получили твои дети, Лафэйра. — раздался голос, от которого дрожь пробрала до костей. Голос божества. — Но за каждый дар заплатят они. За возможность слышать наши голоса, я заберу их волю. Не будет у них желаний и страстей, кроме тех, что вложены в них от рождения.
— Чудесные дары получили дети твои, Лафэйра. — гремел другой голос и звук его напоминал трубный зов боевого рога. — Но за них возьмём мы плату. За искусство охоты беру их память. И будут они помнить сверх своих даров не более, чем помнит лесная птаха.
— За искусство боя я заберу у них все другие, что не связаны с боем и охотой. Ни в чем более они не достигнут мастерства. — снова зашелестел первый голос, словно ночной прибой.
— И за вечную их ярость, за бесстрашие и упорство я заберу их бессмертие. Мало кто из них будет жить дольше человеческого срока.
— Ритуал был довольно утомительным… — вздохнул Марк, присевший прямо на песок.
— Это пройдет. — ободрил его Ньяль.
— Но вообще… — Марк улыбнулся зловеще и мечтательно. — Если все сработает, как мы описали… Боги, какой же это будет пиздец… — полушепотом произнес человек. — Как же все с них охуеют. Мы тут практически ваховских орков заделали.
— Ну нет… — возразил Ньяль. — Очень грубое сравнение. По мне так лучше назвать их фалмерами. Но это позже, когда мы вернёмся, чтобы посмотреть на результаты своего труда. Когда-то Моргот сделал из таких же низших эльфов первых орков. Силой наших покровителей мы нанесем ответный удар.
Когда большие лодки ушли Лафэйра и другие девушки остались в гроте. С ними также было двое юношей их народа, оба