Михаил Черных - Невозвращенцы
Правда для самого Александра это происшествие имело и одну отрицательную сторону. В тот момент, когда он втаскивал в поселок Вторушу, ему навстречу высыпало почти все население деревни — с развлечениями тут было туго. В том числе среди любопытной толпы была и молодая дочка ярла, что привез Александра как добычу в этот поселок. Уж неизвестно чем ой ей глянулся, но с тех пор проходу ему она не давала. Была она лет пятнадцати отроду, то есть в самой что ни на есть влюбчивой девичьей поре, имела стройную уже по-женски фигурку, ослепительно рыжие волосы и колдовские, глубокие как омут, зеленые глаза. Звали ее Хальдис и она постепенно превращала жизнь Александра в ад. Куда бы он не пошел, он натыкался на ее насмешливое лицо, в окружении всех не занятых на работах молодых парней и девчонок от пяти лет и выше. И если летом и осенью толпа насмешников редко превышала трех-четырех человек, здешние дети с самого раннего возраста помогали своим родителям по хозяйству в чем могли, то зимой… Это был единственный раз, когда Александр поблагодарил языковой барьер, не позволявший ему в полной мере оценить всех «прелестей» бросаемых ему в лицо оскорблений и насмешек. Но еще оставались вполне понятные интернациональные жесты, и их хватала для того, чтобы щеки наливались предательской краснотой скрытого стыда и гнева.
Конечно, интерес своей дочери не остался незамеченным отцом. Нравы тут были весьма свободные, конечно не на столько, чтобы дочь ярла путалась с рабом, но все же… Однажды Соти Свейсон зашел в дом к старикам, схватил за волосы Александра и за эти же волосы выволок того на улицу. Там он левой рукой с легкостью прижал за шею трелля к стене дома, а правой выдернул из ножен на поясе нож. Приподняв трелля так, чтобы тот смог увидеть рыжую голову своей дочери он с силой впечатал Александра в стену дома, а ножом кольнул того в пах, заставляя висевшие в воздухе ноги сучиться в тщетной рефлекторной попытке найти опору и оттолкнуть тело подальше от кончика ножа. Такой тонкий намек был понятен без слов. Не стоит и говорить о том, что потом еще пол осени все встречные мальчишки и девчонки, с подачи и полном одобрении Хальдис, при встрече с Александром с гримасой потешного испуга на лице хватались обеими руками за промежность…
В середине осени, когда уже сильно похолодало, а урожай был давно собран, викинги, при помощи всех мужчин деревни вытащили три своих корабля на берег. Один корабль принадлежал Эгилю Вивильсону и его личной дружине, клану Сигвардсонар, второй — клану Хельгисонар и его дружину в поход водил Соти Свейсон, а еще один — клану Бьярнарсонар. Кстати, семей, которые относились к клану Бьярнарсонар в поселке было только семь и сформировать дружину они уж точно не смогли бы, поэтому принимали воинов других семей. Но официально это считалась дружина клана Бьярнарсонар, а корабль — самое дорогое — на сто процентов принадлежал этому клану. Всего весь поселок мог выставить около ста двадцати полноценных воинов, семей приблизительно столько же, а каждая семья — это свой дом. Так что поселок, в котором оказался Александр был очень большим, по местным меркам почти город. После того как корабли, укрытые от губительной в морозную погоду влаги, были подготовлены к зимовке, викинги отмечали местный праздник, на котором рекой лились и свежесваренное ячменное пиво, и покупное или награбленное, вино.
Зимой, когда дел стало гораздо меньше, Александра обуяла скука. Делать ему, кроме быстро выполняемой и уже привычной работы, было совершенно нечего. Викинги же в хорошую погоду по легшему в конце осени снегу ходили на охоту или в гости в соседние поселки, обучали своих детей бою на топорах, ножах и кулаках, причем многие девушки, такие к примеру как Хальдис, не на много отставили от парней. Валькирии — что с них взять.
Скуку скрашивали только редкие заходы в гости Вторуши, который в первое же свое посещение на сросшейся кости отдарился Александру за свое спасение отличным железным ножом. Еще, кстати один штришок — где это видано, чтобы раб ходил вооруженный, пусть даже и простым ножом? Нож ведь убивает так же верно как и водородная бомба…
Вторым развлечением неожиданно, а скорее просто за отсутствием другого, стали пикировки с Хальдис. Кстати, очень полезным, ибо сама того не желая Хальдис дала возможность Александру долго и разнообразно разговаривать на местном языке, что очень быстро подняло его разговорный «викинговский». Свои ответы на подначки молодежи он решил построить совсем по-другому. Ведь отвечать обидой на обиду он не мог, не в той весовой категории находится трелль и будущие хирдманы и их жены, за это можно и плетей огрести. Наоборот. За несколько посещений он выпытал у Вторуши как звучит на местном языке перевод нескольких нужных ему фраз, твердо зазубрил их произношение и теперь ждал только удачного случая.
Случай не замедлил представиться. Как обычно, в светлый, но не солнечный — ибо от солнца, отражающегося от белой сверкающей снежной пелены, болели глаза даже у бывалых моряков, Хальдис в сопровождении своей стаи, выполняла культурную программу. Эта программа начиналась сразу после окончания завтрака дочери ярла. Она одевала свою самую лучшую одежду, доставала свои украшения — типа колец, тоненькой гривны с подвесками и золотого налобничка[69] с крупным красным камнем. После этого она шла по домам своих друзей и подруг, которые также разукрашивали себя кто как мог и шли все вместе веселиться. Одним из пунктов такого веселья были веселые шутки над молодым треллем, имени у Александра никто не спрашивал.
В тот день, все шло как обычно и стая под всеобщее улюлюканье упражнялась в насмешках. Когда все выдыхались, как бы подводя итог всеобщему веселью последние словесные мазки накладывала сама Хальдис. В этот раз Александр терпеливо сносил все насмешки, кровь не приливала к его щекам, выдавая ярость, и эта его терпеливость только еще больше раззадоривала дразнящих.
— … даже овцы, которых он пасет, гораздо чище и сильнее, — выдохлась в длинном спиче Хальдис и как всегда закончила свою речь коротким пассажем. — А туп он настолько, что даже говорить не умеет…
Александр ждал именно этой фразы. Что ж, оставалось только надеяться, что он правильно понял истоки этих насмешек и достаточно просчитал реакцию Хальдис. Вознеся молитву всем богам, Александр ясно, но негромко произнес смотря прямо в глаза рыжеволосой девчонки.
— Твои волосы сияют как дарованная самим солнцем золотая корона, твои глаза зеленее чем все луга весной, а твои губы алые, как заря, предвещающая шторм… — сказал парень и легонько поклонился Хальдис.