Сергей Гжатский - Дыроколы

Не успел я и глазом моргнуть, как девчонка игриво обвила ручками мою шею и страстно приль нула ко мне всем телом.

Было бы тактически неверно отвергать притязания Катрин в тот момент, поэтому я разыграл подобающий восторг от её выходки со всем своим буйным темпераментом. Внутри же у меня всё оборвалось! Нарушен балланс устойчивости аппарата: четверо пассажиров на заднем сиденье против одного на переднем. Сейчас ка-ак перевернёмся! Ка-ак грохнемся!

Но ничего подобного не произошло! Мы как летели, так и продолжали лететь. Видимо

грави-лёт подруг давно привык к подобным перегрузкам. Выходку Катрин увидели и оценили в близлетящих машинах. Одобрительные выкрики и смех достались в полной мере и на её, и на мою долю.

Кавалькада тем временем достигла коттеджей пригорода и свернув в сторону, полетела вдоль окраин. Нам нужно было в центр, что бы поискать стоянку проката грави-лётов. Но Ан тон полетел со всеми вместе, решив не рисковать. Я мысленно согласился с ним: вот когда при землимся, тогда и можно будет отделаться от подруг и их компании…

Софи и Катрин принялись со смехом рассказывать, как пол-часа назад в своём родном деревенском баре сумели ловко отделаться от назойливых и нагловатых ухажёров, которые надоели им до смерти. Они обманули простаков старым испытанным методом: заявили, что им нужно в туалет, а сами — слиняли через окно, добежали до своей тачки и вскоре присоединились к каравану над дорогой на Менгихар…

— Как называется ваша деревня? — спросил я, чмокая Катрин в шейку.

— Тюрингия! — защебетала та хихикая, — Мы там живём и работаем на фабрике рабочей одежды… А в Менгихаре нынче красота — вино и пиво рекой льются!

— …И кавалеров навалом! — поддержала её Софи.

— Бери от жизни всё, пока молодой! Верно, девочки? — ухмыльнулся Макар.

— Правильно! — одобрили девчонки, — Это наше жизненное кредо!

— Но если взять от жизни всё, то она недолго протянет! — охладил я с серьёзной миной их пыл.

Блондинки опешили, переваривая услышанное. Потом до них дошёл смысл хохмы и они друж но грохнули от хохота. На ближайшее время я заработал кличку: "юморист".

Антон обернулся на смех.

— Хочу уточнить, что я получу от девочек как водитель?

— По танцу и по поцелую! — бойко ответили блондинки.

— И только? — состроил недовольство Антон.

— Об остальном договоримся во время танца — пообещали подружки.

— Не верь им, они профессиональные динамистки! — громогласно заявил Макар, — Кинут, как своих ухажёров!

Подруги снова расхохотались, не став даже отнекиваться. Я подумал, что подобный расклад нам будет только на руку. Проще смыться от девочек, если те собираются сделать то же самое с нами.

Внизу показалась обширная лежайка, раскинувшаяся невдалеке от крайних частных домов пригорода. Её заливали ярким светом три пылающих костра, разложенне по краям в форме равнобедренного треугольника и натянутые на столбах разноцветные мигающие гирлян ды и китайские фонарики. На праздник собралась добрая половина города, если не больше. Плюс приезжие — масса народа!

В центре лужайки крестом стояли накрытые явствами столы. Возле них толкались горо жане, заправляясь вином, пивом и закусками. На импровизированной сцене играл сельский оркестрик, состоящий из двух скрипок, аккордеона, саксофона, контробаса, большого басового барабана с чарльстоном, шотладской волынки и стринного клависина. Под него, несмотря на странное отсутствие электромузыкальных инструментов, лихо отплясывала и молодежь, и пожилые. Без остановки бабахали петарды, в ночное небо то и дело устремлялись ракеты. Праздничное веселье, по-всему, только-только разгоралось. Затеряться среди собравшихся внизу клонов нам не представлялось слишком сложным…

Антон вслед за остальными машинами пошёл на посадку. Не успел наш аппарат кос нуться земли, как Софи и Катрин сиганули с наших с Макаром колен и бегом припустились в гущу танцующих, сотрясая воздух радостными воплями. Им навстречу с аналогичными криками

выскочила дюжина ребят и девчат тинейджеровскго возраста.

— Я же говорил — динамистки! — проворчал Макар, разминая затёкшие конечности. Я последо вал его примеру. Не то, что бы Катрин была пампушкой, но ноги мне отсидела.

— И хорошо, что сами слиняли, нам же проще! — успокоил я Макара.

— А нас тут не любят! — заявил подошедший Антон.

— Это кто? — набычился Макар.

— Вон та группа у костра! — Антон указал на бритоголовых парней лет двадцати-двадцати пяти

в высоких армейских ботинках. По виду — местная шпана. Они отличались от остальных гуляющих напускным безразличием к празднику, обилием цепочек и заклёпок на кожанных "косухах" и массой персинговых колец на различных частях тела. Стоя особняком, одни тупо жевали резинку; другие, держа руки в карманах, дымили сигаретами и демонстративно сплёвы вали в нашу сторону под аккопанемент неприязненных взглядов изподлобья. Макар впёр в парней ответный пылающий взор, гордо подбоченился и громко спросил:

— Ну, чего уставились, козлы?

Это был прямой вызов. Парни зашевелились, принялись перешёптываться.

— Ты что? — одёрнул я Макара — Нарываешься? Драки нам ещё тут не хватало!

— Мы клоны али кто? — вполголоса спросил Макар — Это ж для поддержки правдоподобия унд имижда…

— Роман прав, Макар! — вмешался Антон. — Сейчас нет времени доказывать наше клонское про

исхождение. Пошли лучше в город, поищем прокат грави-лётов…

Но уйти с праздника нам не дали!

Не успели мы сделать и пары шагов в сторону темнеющих домов, как дорогу нам заступили

три празднично разодетые пожилые женщины и один хромающий старик. Они поклонились нам в пояс. Женщина, стоящая в середине, приветствовала нас словно заезжих знаменитостей.

— Здравствуйте, гостюшки дорогие! — мне бросились в глаза её натруженные руки крестьянки.

Антон поклонился в ответ и поздоровался за всех.

— Просим к столу! — по-молодецки махнул клюшкой дедок, приглашая нас в центр лужайки, — Отведайте хлеб-соль и угощения! Помяните героев-Титанов, победивших кровавого Вакха!

Во как! Я прыснул в кулак. После лекции Антона мне было смешно слышать такое.

Женщины окружили нас, навроде почётного караула и повели к столам Дедок поплёлся следом, как бы прикрывая тылы. Он оказался в сильной степени подпития, как вскоре выяснилось. То хихикал на ходу, то пытался заговорить с нами или просто спеть, но у него ничего не получа лось. Он постоянно терялся, сбивался, начинал буровить невесть что, нести околесицу, пока одна из женщин не обернулась и не шикнула на него, пригрозив пальцем. Только тогда старик угомонился и куда то испарился.