Аноним Смакс - Мир SMAX. Трилогия (СИ)

— Но и заложников он убьёт тоже, — ухмыльнулся толстяк.

— И что? Если вы довезёте их до спартанцев, то их всё равно убьют.

Толстяк налился злобой, живот видимо колебался как неслабый насос. Он не мог оставить за мальчишкой последнего слова.

— Все припасы в роверах наши!

— Ладно.

— Всё имущество в роверах наше!

— Ладно, нам оно не нужно.

— И мы возьмём резаки. Девять штук!

— Берите.

Удовлетворённый достигнутой победой, толстяк развернулся лицом к толпе, когда его настигло новое условие от Алекса.

— Люди, которые не захотят уходить, останутся, и вы им не будете мешать.

— Да кто с тобой останется, сопляк? Эй, Силач, айда с нами! Что ты крутишься у этого Ника под ногами? Мужик ты или нет?

Силач не реагировал на обращения и подколки. Всё время, пока Филимонов забирался по склону и пока беженцы рассаживались по роверам, он над чем-то размышлял. К Алексу он обратился один раз.

— Слышь, что мыслишь, примут они их к себе?

— Не знаю, Силач. По идее должны, люди — самый ценный ресурс планеты. Еду и воду мы отдаём… Примут, увезут с собой. Может, и от нас грешных отстанут.

— Ты колонну не довёл до Русенты.

— А я не вёл колонну, Силач. Мы просто вместе с вами ехали. Вместе же веселее?

Посадка заканчивалась, и Алекс ещё раз напомнил: «Все, кто хочет остаться с русентийцами, подойдите ко мне». Желающих нашлось трое — старая женщина, седой мужчина и, внезапно, один из ополченцев, участвовавших в бунте. Парень извинительно посмотрел на Силача, пробормотал что-то вроде: «Их много было, растерялся я, притворился». Силач ничего не ответил. За резак дважды перемётчика состоялась словесная мини-битва, но Алекс не уступил; зато русентиец отказался от претензий на доли остающихся в припасах. Зачем Алексу был нужен старый резак, не ответил бы, наверное, и он сам. Так, просто поспорить…

Роверы беженцев выбирались на вал. Покинула кратер последняя машина, с заложниками. Отъехав от вала на оговорённые сто метров, остановилась, оттуда вылезла Стерёга без второго пленного. Скрестила руки над головой, помахала ими и торопливой трусцой добежала до Филимонова.

— Ломака всё устроил, козёл! Хочешь, пальни им в след, но он не пленный, — с злостью сказала девушка, имея в виду товарища по несчастью, на поверку вышедшего совсем не товарищем. — В ровере сидел, изгалялся. Всё рассчитал, Капитаново отродье! За одну меня Силач не отпустил бы народ, а за двоих, да ещё за Ломаку… Ломака у Силача с рук ел, и так бортанул, уродина!

— Про Кучерявого как люди узнали? — озвучил Филимонов безмолвный вопрос Алекса.

— Так мы с Ломакой его искали, когда его грохнули. Втроём ходили, мы парой и Силач.

Алекс не рискнул комментировать услышанное. Силач не пожелал хотя бы выругаться. Предательство верного товарища могло окончательно сломать бывшего командира беженцев, отныне всего лишь одного из шестерых жителей разорённого Сильфонта, ведомых в русентийские лагеря.

Стерёга потянула Филимонова за рукав: «Пошли вниз!». Разведчик застыл как вкопанный. К колонне, практически скрывшейся из вида, с двух сторон выехали спартанские роверы.

Импакторы — оружие малошумное. О трагедии уехавшей сдаваться колонны Филимонов со Стерёгой догадывались по еле заметным пучкам по направлению от боевых роверов спартанцев к транспортным роверам людей Сильфонта, а Алекс — по показаниям сенсора. Вскоре добавились иные признаки катастрофы. Ровер толстяка-мятежника врезался в зад предыдущей машины, и обе они остановились.

Филимонов стрелял, презрев конспирацию. Алекс и легастеник били из «восьмёрок» навесом. Броня «трёшка с резонансом» делала своё дело, один только ровер спартанцев закрутился на месте и пополз к укрытию — кому-то из русентийцев повезло с попаданием. Но это оказался единственный успех защитников.

Расправа над колонной заняла минуты. Все люди Сильфонта, рвавшиеся воссоединиться с братьями и сёстрами из Спартанской Федерации, были мертвы.

Легастеник на спидере подхватил спускавшихся Филимонова и Стерёгу. Теперь все последние девять оставшихся в живых людей и последняя машина из числа покинувших одиннадцать дней Сильфонт собрались на дне кратера на почтенном удалении от восточной тропы.

В шоке пребывали все, кроме разведчиков, хранивших маски невозмутимости. И пожалуй, кроме Алекса. Смотрел он как-то… нехорошо, причём смотрел на Ника. Взяв двумя пальцами за ухо, Алекс подтянул мальчишку к себе, но обратился почему-то к Силачу.

— Силач, вопрос. Кого в Сильфонте вы называли Никами?

— Мелких пацанят вроде этого. Малые, не заслужили прозвища.

— У вас были фамилии?

— Мы тебе что, русентийцы? У нас прозвища.

— Тогда скажи мне, Ник Звара, — разведчик выделил оба слова интонацией, — откуда ты раздобыл фамилию?

Начавшийся допрос вызвал у мальчика естественную для его лет реакцию — затаиться и переждать грозу. Но Алекс такой возможности ему не оставил.

— Ну, так откуда? Ни у кого в Сильфонте нет фамилии, а у мелкого заморыша есть. И знаешь, что самое интересное? Ващего покорного слугу, то бишь, меня, зовут Алекс. Алекс — это имя. А фамилия моя, ты не поверишь — Звара.

Беженцы ахнули. Разведчики знали о странной коллизии ещё с нападения червей в Сильфонте. Все вместе они обступили ребят тесным кольцом, и Нику пора было что-то промолвить в своё оправдание. Он попытался:

— Извини, Алекс… Извини! Я хотел… ну, мама рассказывала, у всех людей раньше были фамилии… а у нас нет… я хотел… ну, я услышал… от одного человека… подумал, вот бы мне…

— От. Кого. Ты. Услышал. Мою. Фамилию?

— Ну, они стояли… они там стояли…

— ОТ КОГО?

— Да от него! — и ткнул пальцем в седого. Мгновением позже в лоб новому кандидату на всеобщее внимание упёрлась «восьмёрка» Филимонова. Седой попытался улыбнуться:

— Возможно, я когда-то произносил вслух такое прозвище, а Ник это подслушал.

— Где и при каких обстоятельствах ты узнал фамилию Звара? Мою фамилию.

— Я вспомнил, — завопил мелкий. — Он болтал с этим… ну как его?.. который сбежал.

— Красношеем?

— Добро. И так всё закончится скоро. — Седой постарался выговорить фразу как обычно, но голос слегка дрожал. — Да, я назвал фамилию Звара Красношею. Он просил меня узнать фамилию главного разведчика. Я отирался возле солдат и мог это сделать. Солдаты злились из-за того, что какой-то сопляк…

— Полегче! — пробасил Филимонов.

— Я не виноват, их слова. Так вот, какой-то… мальчик с двумя… — седой благоразумно опустил определение или эпитет, — путается у них под ногами. От них я узнал, что твоя фамилия Звара.