Ученик гоблина 4 - Марко Лис

— Ты… из Зергшама… — выдохнула она, и в этом шёпоте было столько ужаса, словно она увидела ожившего мертвеца.

— Совсем жить надоело? — я едва заметно довернул нож, ровно настолько, чтобы не прирезать эту дрянь раньше времени и ощутимо надавил лезвием на гортань.

Девушка захрипела, не в силах сделать даже крошечный вдох. Глаза её начали наливаться кровью.

Адалинда была женщиной Сторна, который сперва пообещал нам с братом свободу, а после хладнокровно предал.

Эта девка была там, за стеной Зергшама, когда контрабандисты провели нас через вонючие канализационные тоннели во внутренние земли. Я запомнил как она улыбалась, наблюдая как нас заковывают в кандалы.

Но куда сильнее мне запомнилось как, прежде чем я успел проклясть её и выродков, предавших нас, эльфы пленили и их самих. О да, крики её любовника и зарёванное лицо этой суки в тот короткий миг подарили мне удовольствие.

Потому, наверное, я и не узнал её сразу при встрече. Для меня эта девица была уже давно мертва. Как и все остальные. Потому её облик оказался вычеркнут из памяти.

Но вот эта тварь стоит прямо передо мной. Я чувствую тепло её кожи, ощущаю мелкую дрожь, пробегающую по телу и вдыхаю приятный сладковато-пряный аромат духов.

В то, что она сумела сбежать я бы не поверил ни при каких обстоятельствах. Из лап остроухих ублюдков не сумели вырваться даже те из наших парней, что даже без сциллы, благодаря одной лишь ловкости и смекалке, имели все шансы освежевать орка в схватке один на один.

— Всё на что ты способна — это торговать собой. Вот только для эльфов ты не красивее обычной свиньи. Так что вряд ли тебе предоставился шанс раздвинуть перед одним из них ноги в обмен на свободу. Потому повторю свой вопрос. Почему тебя пощадили?

— Сторн… — выдавила она из себя. — Он договорился.

Я улыбнулся.

Спрашивать о сути договора не имело смысла. И без того становилось очевидно, что именно выродок предложил эльфам. Он обещал им новую поставку рабов.

Адалинда прочла в моём взгляде нечто неотвратимое, что все её мысли юлить мгновенно испарились. Она заговорила быстро, захлёбываясь словами, стараясь вывалить как можно больше информации, пока мой нож не закончил этот разговор.

— Мы больше никого… клянусь всеми забытыми богами, ни единой души! — её голос сорвался на хрип, когда я чуть сильнее вжал сталь в шею.

— И что же, выходит, вас просто так отпустили? Решили проявить милосердие к паре никчёмных контрабандистов? — я недобро прищурился. — Я, по-твоему, совсем дурак, который из ума выжил, Адалинда?

— Нет, Сторн наобещал им привести много новых рабов, но как только эльфы ушли…

— Эльфы не настолько глупы, чтобы просто поверить на слово человеку, — отрезал я с нарастающим раздражением.

— Остался чародей, — прошептала она, едва шевеля губами. — Альвэ в изумрудных одеждах. Он должен был проследить, чтобы мы не нарушили данное слово. Когда отряд остроухих ушёл и мы остались с ним наедине… Сторн рискнул. Он предложил ему новую сделку. Он обещал отвести эльфа к своему тайнику, где была спрятана одна редкая руна.

— Руна? — я непроизвольно ослабил хватку, удивлённо приподняв бровь.

— Да, руна… — она закивала.

— Если ты сейчас выдумываешь сказку, чтобы прожить ещё одну лишнюю минуту, я точно отрежу тебе твой паршивый язык.

— Я не вру! Клянусь кровью! — её глаза лихорадочно блестели.

— Откуда у мелкой сошки вроде Сторна могла взяться руна?

— Я не знаю, откуда он её взял! — почти выкрикнула она, тут же сжавшись. — Он никогда не говорил. Просто сказал, что у него имеется некая страховка на крайний случай. Видимо речь шла про руну.

Я молчал, глядя в её перепуганное лицо.

— Хорошо. Продолжай. Но если я поймаю тебя на лжи, ты будешь молить о смерти…

Девушка усмехнулась:

— Эльф сказал точно так же. Слово в слово. После того, как Сторн во всех красках описал ему внешний вид рунной сферы, остроухий чародей преобразился. Клянусь, его глаза стали похожи на два куска льда. Он поклялся перед взором Великого лесного духа, что если слова человека — правда, он дарует нам свободу и позволит уйти на все четыре стороны. Но если же мы надумали ему врать… — она замолчала на мгновение. — То будем молить о смерти, потому что сперва он сдерёт с нас кожу, затем…

— Угрозы эльфа мне безразличны, — прервал я Адалинду. — Говори, что было дальше. Как Сторн сумел его убить?

— Нет. Сторн не убил эльфа. Он действительно привёл нас к старому дубу у Чёрного ручья. Там, в корнях, был тайник. Альвэ забрал руну и… просто ушёл. Даже не обернулся. Правда, напоследок бросил, что нам лучше убраться так далеко, как только смогут унести ноги. Иначе, если он встретит нас снова, его клятва больше не будет иметь силы.

— Понятно.

— Сама не понимаю, почему он действительно сдержал слово, — пробормотала она, потирая шею. — Мог же просто прикончить нас и забрать руну.

— Не твоего ума дело.

Я не собирался объяснять ей, что таким образом эльф хотел повысить ценность руны для своей сциллы. Как любил повторять мой учитель Зуг’Гал, сцилла — это не просто инструмент, а нечто, обладающее своим сознанием. Она всё слышит нашими ушами и всё видит нашими глазами.

Если бы чародей просто убил их и забрал руну, сцилла сочла бы это мелкой кражей. Потому остроухий решил «заплатить» за новую руну предательством, чтобы сцилла не сочла, что та досталась ему слишком легко. Сцилла любит жертвы. Она насыщается не только энергией, но и смыслом поступков хозяина.

— Продолжай. Что было после того, как вы разошлись с остроухим?

Тут действительно было над чем подумать. Внутри меня боролись два чувства: холодная ярость от того, что Сторн всё ещё дышит, и странное, почти предвкушающее удовлетворение. Судьба давала мне шанс не просто узнать о его смерти, а лично закрыть этот счёт.

— Мы направились в Бурсум. Хоть это и ближайший город к Зергшаму, но до него почти полторы луны пешего хода.

— Бурсум… Бурсум… — пробормотал я, восстанавливая в памяти карту тех земель. — Город крыс и дешёвого эля. Но вы там не остались. Как же тебя занесло сюда, в ничейные земли?

Адалинда тяжело вздохнула,