Андрей Стригин - Раса

Зверь с ходу бросается на меня. Бегу в лабиринт. Там много узостей. Саблезубый тигр с трудом протискивается, но всё, же настигает меня. Открывает пасть. О, какие у него клыки! Успеваю заскочить в другое ответвление, бегу вперёд. Тупик! Бросаюсь назад, смилодон протискивается сквозь узкий ход, обдаёт острым, звериным запахом. На счастье, есть ещё одно ответвление. Влетаю в него. Сзади разъярённо кашляет голодный зверь. Ускользаю в другой лаз, виртуозно поднырнув под страшной лапой. Вновь тупик. Упираюсь плечами об одну стену, ногами, о другую поверхность. Перебираю ногами, медленно поднимаюсь вверх. Саблезубый тигр продирается сквозь очередную узость и, вновь рядом, прыгает, но я успеваю выскочить наверх лабиринта. Стою на стене, внизу бушует дикая кошка. Но я, для неё не досягаем. Толпа аплодирует, подбадривает. Бегу по стене. На пути, последнее испытание — пол испытания. Семён облегчил мне это этап. На площадке лежит мёртвая туша гигантского медведя. С боку, в воде, крутятся подводные шестерёнки, создавая множество маленьких водоворотов. Бассейн почти красный от крови, мелькают куски человеческих тел. Прыгаю на площадку. Перевожу дух, зверь мёртв и нет надобности, нырять в водоём. Совсем рядом вход в башню. Но не ту-то было, свистят копья, вгрызаются в опасной близости, меня теснят к бассейну. Хватаю одно из них, отбиваюсь. Разъярённо кричат копьеметатели. Но, я, уверенно покидаю последнее испытание и вот уже в башне. Бегу наверх и оказываюсь в объятиях друга. Под ликующие крики толпы, подходим к окну. Мы, как знаменитые артисты, в пору, кланяться публике. Смотрю в толпу, горечь и ненависть заполняет сердце. Но, мы свободны! Свободны? Слышится шум, по лестнице бегут вооружённые люди.

— Не держат слово, — кривлюсь в усмешке. Ищем, чем обороняться. Находим пару досок. На площадку врываются копьеносцы, окружают, направляют на нас острые жала.

Появляется Борис Эдуардович. Смотрит на нас, в глазах страх:- Я не позволю вам выбраться из башни.

— А как же ваш закон, отпускать пленников, если они пройдут Полосу препятствия? — насмешливо говорю я, цепче обхватываю доску.

— Нарушу, — зло говорит он.

Неожиданно возникает суета, копьеносцы расступаются, появляется Росомаха, в окружении суровых воинов, со смертоносными мечами:- Что у нас здесь? — мягко, почти ласково говорит он.

— Так, это, рабы бунтуют, — заикается Борис Эдуардович.

— Рабы? — искренне удивляется Росомаха. — Где они?

— Эти, — трясущимся пальцем указывает на нас.

— Я вижу здесь свободных людей и, прав у них больше, чем у тебя. А ты, я не запамятовал, вроде как, закон нарушил?

Борис Эдуардович сникает, если пустит лужу под себя, не удивлюсь.

— В кандалы его, — тихо говорит Росомаха, — готовьте его, к следующему этапу на Полосе препятствия.

— За, что?! — бросается в ноги Борис Эдуардович, но его бесцеремонно оттаскивают. Для всех, он перестаёт существовать — он раб.

Росомаха смотрит на меня, едва склоняет голову в поклоне. Чуть заметная улыбка трогает губы, разворачивается, и они быстро уходят.

Первым делом, нам возвращают оружие. Семён бросается к топору как к любимой женщине. Воистину, он стал настоящим мужчиной.

Мой бывший соперник, со стальным взглядом, с сожалением передаёт меч. Испытываю не меньшую радость, что и Семён.

Итак, можно сказать, у нас руки развязаны. Всюду встречают с восхищением, мужики зазывают на бражку, бабы — на кой чего. Но, нам не до них, идём к дому Машки. У неё наши дети.

В посёлке все друг друга знают, дом указывают быстро. Входим во двор. Что это?! На цепи сидит Игорь, рядом, уткнулся в его ладони, волчонок. Мальчик видит нас, вскакивает, цепь гремит, бросается к нам. Семён взревел как медведь арктодус, рвёт цепи, целует мальчика.

За спиной слышится характерный звук меча, доставаемого из ножен:- Кто такие? — слышится неприязненный голос. Семён медленно оборачивается, он страшен. Удобней перехватывает рукоятку топора, мгновенье, и у того голова соскочит с шеи. Бросаюсь к другу:- Не смей, ребёнка травмируешь!

— Второй раз, спрашивать не буду, — отступает к двери бородатый, мускулистый верзила.

— Он мой сын! — рычит Семён.

— Он зверь, у него клыки, — словно выплёвывает мужик.

— Это ты, зверь, — у Семёна кровью наливаются глаза.

Игорь виснет у него на шее:- Папа, забери меня отсюда!

— Где Светочка, сынок? — мягко спрашивает Семён.

— Её здесь нет. Она, с тёткой, в соседнем доме. У них там, подсобные помещения. Свинок выращивают.

— Игорь! — подзываю его к себе, — пойдём со двора. Папе необходимо поговорить.

Игорь долго, с ненавистью смотрит на своего мучителя. Тот, от его взгляда ёжится, перекидывает меч с одной руки в другую. Ловко получается. Но, я знаю, он, почти покойник.

Уходим. Игорь всё поглядывает из-за плеча на отца. Завожу за дом, садимся на лавочку, у дикой сирени. Ждём.

Звякнуло друг о друга железо, ещё раз и… вжик, что-то упало на землю и покатилось.

Передёрнулся, Семён вновь перестарался. Он выходит, непривычно спокойный, под глазами, чёрные круги.

— Идём к Светочке, — тихо говорит он. Игорь вцепился в его ладонь, плачет, слёзы капают со скуластого лица. Он размазывает их рукой, на щеках остаются грязные разводы.

— Натерпелся, сынок? — прижимает его к себе Семён.

— Они так сильно меня били и, Светочку, тоже. Когда вступалась за меня. Потом, её отвели в соседний дом. Меня волчонок любил, давай заберём его.

— Сейчас приведу, — кинулся я.

Во дворе осмотрелся. Волчонок забился в конуру, жалобно поскуливает, у крыльца валяется обезглавленный труп. Из шеи, до сих пор струится кровь, рядом валяется голова, мёртвые глаза открыты, смотрят с укором. Не порядок, думаю я. Не ровен час заглянет кто, вновь на нас объявят охоту.

Нашёл погреб, затаскиваю туда мертвеца и, часть его тела. Закрываю крышкой, кровь на земле, припорошил соломой. Ругаюсь, на чём свет стоит. Надо

было ему просто зубы выбить, а не убивать! Хотя, обращаю внимание на брошенный меч, не с беззащитным человеком сражался Семён.

Вытаскиваю за загривок волчонка, тот постарался меня цапнуть. Не понимает, что его спасают. Нагнал Семёна с Игорем. Мальчик кинулся к зверёнышу, прижимает к груди, волчонок скулит, лижется, на нас с Семёном, порыкивает.

Останавливаемся у избы напротив, режет слух ругань:- Ах, ты негодная, к зверю хочет идти! Мало тебя Фёдор стегал! Сейчас позову! Ты, у меня, допрыгаешься, дрянь! К ней с лаской! На, тебе, деточка, это! Скушай сладенького! Отдам тебя к монашкам! Ты, у меня допросишься!