Рем Манулов - Шёпот Зуверфов (СИ)

— Лежать! Быстро! — проорали солдаты, наставив на него дула автоматов.

Тем временем на манеже возникли самые настоящие лошади. Красивые, статные вороные кобылы с шикарной гривой. Ровно семь штук. Они кружили, задорно фыркали и будто подмигивали наёмникам.

— Вы хотите прокатиться, — сказал Инсар.

Лошади остановились, а бойцы, словно заворожённые, побрели к животным и медленно вскарабкались на них. Сверху что-то кричали, угрожали, но было поздно. Лошади возобновили свой бег, а гарвазовцы, прильнув к их спинам, блаженно улыбались, напоминая детей на весёлой карусели.

Инсар направился к парадному входу. На улице по-прежнему царила сутолока: толкались журналисты, зеваки и медики. Никто не имел право войти внутрь до конца работы спецназа. Инсар вышел наружу, осмотрелся. Толпа оживилась, журналисты, едва сдерживаемые оцеплением, сорвались к нему, надеясь урвать хотя бы пару слов. А лошади всё скакали, наращивая темп, переходя на галоп. Удары их копыт сотрясали «Цирк» и ясно слышались снаружи. Инсар высмотрел спуск в метрополитен. Сорвавшись с места, он добежал до лестницы и полетел по ней вниз, скрываясь в темноте подземки, будто загнанная в угол крыса, набредшая на спасительную лазейку. Топот копыт нарастал, пока не превратился в монотонный мерный гул. Наёмников тошнило, кого-то вывернуло. И когда казалось, что вот-вот, и кобылы встанут, они неясным образом вспыхнули. Лошади пылали, но не останавливались. Вместе с ними плавились люди, вцепившиеся в их гриву мёртвой хваткой. За пределами «Цирка» завоняло горелым мясом. Наконец животные дико заржали, встали на дыбы, почернели и рассыпались, оставив после себя пепел и дымящиеся человеческие трупы.

— Пойдём с нами, — в подсобке, где укрылась Джулия, возник смагор-фальцет. — Мы же обещали позаботиться о тебе. Ты — молодец! Большая умница!

— Там везде военные, — сказала Джулия, вылезая из-под стола.

— Ничего такого, что нам бы было не по плечу, — хохотнул смагор, взял Джулию за руку и повёл к выходу.

Джулия прошла сквозь дверной проём и ахнула. Вокруг неё был знакомый пейзаж. Заентог. Снова эта старая сырая крепость с полуразрушенным донжоном и стенами, сохранившими воспоминания о былых сражениях.

— Как?!

— А, не бери в голову, — ответил смагор, — всего лишь манипуляции с пространством и энергетическими полями. Мы можем быть где угодно, но всегда возвращаемся домой, в Заентог.

— Что дальше?

— Пойдём, — смагор нежно взял Джулию за руку, — под донжоном мой вечно кряхтящий братец соорудил тёплое гнёздышко. Тебе понравится. Там есть камин, книги, еда и вино. Я приготовлю глинтвейн, если хочешь. Самый вкусный глинтвейн на всём севере!

— Как насчёт нашего уговора?

— Мы держим своё слово. И обо всём подробно посудачим, когда ты переведёшь дух, наберёшься сил и отведаешь горячую, только пожаренную индейку. Нам некуда торопиться.

— У меня снова нет выбора, так что уговорили, — согласилась Джулия.

— Так и есть, прелестная госпожа. Ты — наш главный и единственный гость. Чувствуй себя как дома. Впрочем, это и есть твой дом.

Дневник Инсара Килоди. Последняя запись:

«Я знаю это.

Не вижу больше смысла вести свою летопись. За последние недели произошло множество странных, мрачных событий. В данный момент я принадлежу себе, но время трансформирует меня, а точнее Некто, навсегда поселившийся в моей душе. Одни ли мы во Вселенной? Наши предки задавались этим вопросом сотни лет. Теперь я знаю ответ. Я — симбиоз инопланетной материи высшего порядка, я — подходящий сосуд. Возможно, только моя инфантильность и здоровый эгоизм уберегли сознание от перегрузок, от участи сумасшедшего. Пока что.

Каждый непредвиденный миг я испытываю небывалые ощущения: однажды я решил, что развалюсь на части, в прямом смысле. Я дико испугался, но Хсар внутри зарокотал, словно спящий, сытый зверь, и я перестал бояться. Порой я тону, погребённый гигантской волной, или горю, объятый несмываемым пламенем. Моя грудь иногда разверзается и стонет, особенно во время сна. Я способен управлять этой алой материей, что берётся ниоткуда, стоит мне её только позвать. Практикуюсь в лесу, где никого нет. Кобра отвозит меня и, конечно, всё видит. Но вопросов не задаёт, и я доверяю ему. В Котловане привыкают к моим истошным воплям, которые по ночам будят жителей общины. Я становлюсь живой легендой. Солнечный свет переносить всё тяжелее, я его никогда не любил, но нынче ультрафиолет докучает мне всего сильнее. Я страдаю потерями памяти. Помню Измира, Кобру — их я вижу почти каждый день. Других, кого я хорошо знал, теперь вспоминать всё утомительней. Словно новая личность стирает старую. Сначала я боялся, но Измир назвал это периодом реабилитации после слияния. Я ему тоже доверяю, хоть он и зол на меня. Его народ страдает, а я медлю. Но НАМ так угодно, нужно выжидать.

В Котловане порядок. Строители возвели сторожевые вышки по всему периметру. Кобра основал военный лагерь и обучает добровольцев боевой мудрости. Наёмники приходят каждый день. Мест на всех не хватает. Вчера прибыли люди из Стердастоса, Маникура и с земли Тумолая Алая. Не войны — изобретатели, ремесленники, математики. Я принял их с восторгом. Открытые по всей Илейи аптечные пункты Измир использует в качестве обменных пунктов: люди приносят редкие вещи, будь то техника или произведения искусства. Мы платим лекарствами и статами. Война порождает дефицит, мы боремся с ним, и люди начинают нам верить. Обитель Хсара разрастается за пределами «котла».

Во снах я вижу будущее. Оно залито огнём и кровью. Но Хсар убаюкивает меня безмятежностью, а верные Зуверфы несут свой караул, предостерегая от любых напастей. Четырежды покушались на мою жизнь. Сначала вольные наёмники — смельчаки. И последний раз работал профессионал, нанятый Маятником. Я принёс их мятежные души в угоду Хсару.

И наконец-то я ощущаю их, я вижу их — нескончаемые багровые реки мятежной энергии, которые разливаются в небе подобно веренице кровавых облаков. Я впитываю её, я часть этого великого таинства. И не может быть иначе.

В последние дни я тревожился и не находил причины. Будто бы во мне пустовала ячейка, припасённая для чьего то жара. Эта брешь разрасталась и подкашивала меня. Но пару дней назад в мой дом пришли смагоры. Они привели девушку. Мне потребовалось время, чтобы вспомнить. Джулия, милая Джулия. Мы иногда разговариваем, но пока очень редко. Едва касаясь её кожи, я заделываю ту сквозящую пробоину в двуликой душе. Хсар рад ей не меньше моего. И мне делается спокойно.