Дэниел Моран - Последний танцор

— Все остальное, — добавил он напоследок, — не представляет особого интереса. Я не помнил, кто я такой, знал только, что не старею, как все нормальные люди. Пришлось приспосабливаться, чтобы не вызвать подозрений окружающих, в первую очередь церковников. Я менял города, менял имена, менял документы. Не позволял себе заводить ни семьи, ни близких друзей. Я был свидетелем появления книгопечатания, паровых машин, телефонной и радиосвязи, автомобилей, компьютеров, воздушных и космических кораблей, нанотехнологии, генной инженерии и Инфосети. Сейчас, когда я все вспомнил, меня поражает, насколько различными оказались пути развития наших цивилизаций. Мы, например, вообще не занимались нанотехнологией, а генная инженерия находилась у нас в зачаточном состоянии, да и то лишь до тех пор, пока не открыли вакцину бессмертия, после чего все исследования в этой области прекратились за ненадобностью. В то же время среди нас были ученые, инженеры, строители и художники высочайшего уровня. Служение и поклонение Пламени подвигало их на создание таких чудес и шедевров, что вы и представить себе не можете.

— Вы постоянно повторяете: «мы», «нас», «наши», — негромко заметил Роберт, — как будто не считаете себя принадлежащим к человеческой расе. Хотя, на мой взгляд, вы такой же человек, как и все мы.

Дван повернулся к нему с такой молниеносной быстротой, что Дэнис аж подскочила на кровати, но тут же подобралась и приняла оборонительную позу. Роберт, в отличие от нее, даже бровью не повел. Только в глубине зрачков что-то изменилось, отчего на месте маленького, улыбчивого пожилого японца возникло вдруг неведомое существо, древнее, смертоносное и непредсказуемое.

— Вы, люди, — произнес Дван ледяным тоном и с таким откровенным презрением, что Дэнис была шокирована, — не более чем наши отдаленные потомки. Новая человеческая раса, произошедшая от еретиков, преступников и тех, кто последовал за ними. Вы мутировали и мутировали, чего никогда не позволил бы себе мой народ, Народ Пламени. Вы эволюционировали за счет развития наклонности к насилию, пока не превратили насилие в неотъемлемую часть вашего образа жизни, а Убийство возвели в ранг подвига. К несчастью, — вздохнул Дван, — вы все же наши дети. И все вы совершенно чокнутые.

Минула большая часть недели, прежде чем Дэнис смогла двигаться, почти не испытывая болезненных ощущений. Но даже находясь в условиях уменьшенной на две трети гравитации и пользуясь самыми передовыми достижениями современной медицины, она просыпалась по ночам от нестерпимой боли в колене. Глубокая ссадина на бедре почти не беспокоила. Она довольно быстро затянулась, превратившись в едва различимый шрам. Хуже обстояло дело с переломом левого предплечья, но и здесь введенные в костную ткань нановирусы сотворили обычное чудо: к концу недели она уже одинаково хорошо владела обеими руками. Правда, после получасовой обработки груши с песком в гимнастическом зале место перелома начинало зудеть и пульсировать, но Дэнис знала, что кость срослась достаточно прочно, чтобы в случае необходимости нанести удар в полную силу.

Девушка самозабвенно отдалась задаче полностью восстановить нарушенные функции организма в кратчайший срок. У Джимми Рамиреса дела шли тоже неплохо, так что он больше не нуждался в ее неусыпном присмотре. Почти все свободное время Дэнис проводила с Робертом, до изнеможения занимаясь на тренажерах и рукопашным боем под его чутким руководством. В часы отдыха она полностью расслаблялась и ела вдвое больше обычного, чтобы побыстрее нарастить мышечную массу. Еще подолгу плавала в бассейне — непередаваемое ощущение при близкой к нулевой силе тяжести. Или шарила по Инфосети в поисках новостей о Седоне, подпольщиках или Риппере.

Люди Чандлера тоже усиленно разыскивали Седона, но преуспели в этом не больше Дэнис или миротворцев. Тот скрывался где-то в Сан-Диего, однако, кроме этого очевидного факта, ничего конкретного выяснить не удалось.

А иногда она просто сидела возле иллюминатора, часами наблюдая за бесконечным круговращением Млечного Пути.

«Электроник тайме», 17 июня 2076 года.

На сегодняшний день рейтинг Дугласа Риппера-младшего на восемь пунктов выше, чем у его ближайшего соперника Сэнфорда Мтумки. Согласно выборочному опросу, тридцать шесть процентов респондентов заявили, что готовы уже сегодня проголосовать за Риппера.

Ральф Мудрый и Могучий так прокомментировал это сообщение:

— Средствам массовой информации не позволено раскрывать всю полноту картины, но, если не произойдет ничего неожиданного, у Риппера все шансы на победу. Он с каждым днем набирает очки, медленно, но уверенно. В четверг Министерство по контроля за рождаемостью намерено выступить с заявлением, что Китай, несмотря на неоднократные предупреждения, вновь превысил квоты. Когда это произойдет, рейтинг Чжао Пена понизится на пару пунктов; эти голоса отойдут к Рипперу, что увеличит его отрыв от Мтумки до десяти процентов. За последние пятьдесят лет ни один из кандидатов на высшие посты в Объединении не проигрывал выборы, имея столь солидный отрыв. Если только Риппера не застукают в постели с дюжиной задушенных герл-скаутов, первого января будущего года у нас появится новый Генеральный секретарь.

— Дюжина задушенных герл-скаутов? Это что, шутка, Ральф?

— Последнее время я усиленно занимаюсь развитием собственного чувства юмора.

— Зачем?

— Должен же я чем-то заниматься, — просто ответил Ральф, — пока Кольцо охотится за моими Образами по всей Сети.

— Что ты собираешься делать с Дваном?

Дэнис поморщилась и с грохотом уронила на помост штангу, пока еще слишком тяжелую для костей и связок едва сросшейся руки. Она ответила на вопрос, только сняв с грифа два пятикилограммовых блина:

— Понятия не имею. В слугах и телохранителях я не нуждаюсь, а его открытая неприязнь к тебе мне очень не нравится и даже беспокоит, если честно признаться.

Роберт сидел на мате в нескольких метрах от Дэнис. Его руки и ноги, сплетенные в совершенно невообразимую комбинацию, напоминали щупальца свихнувшегося осьминога.

— Он угрожал меня убить, если я буду продолжать заниматься с тобой, — сообщил он ровным, бесстрастным голосом.

Дэнис снова уронила штангу. На этот раз от неожиданности.

— Когда?

Роберт со второй попытки извлек левую ступню из-за правого уха, встряхнулся и вновь превратился из головоногого моллюска в некое подобие человеческого существа. Сделав несколько вдохов и выдохов, он зевнул и будничным тоном ответил:

— С неделю назад.